Цитаты

Иногда лучшие подарки мы получаем тогда, когда меньше всего на них рассчитываем и при этом больше всего в них нуждаемся.

Дневник из антикварной лавки. Всегда есть шанс переписать свою жизнь

Ванесса Гёкинг

ИСТОРИЯ, КОТОРАЯ ПОМОЖЕТ ВЕРНУТЬ ИСКРУ В СВОЮ ЖИЗНЬ. Анна много лет работает в отделе кадров, вечера проводит с любимым мужчиной на диване за просмотром сериалов, старается никому не доставлять неудобств и пореже встречаться со свекровью. Однажды в антикварной лавке она находит старинный дневник в малиновой обложке. Сто лет назад его вела загадочная незнакомка. Страница за страницей, все больше узнавая о жизни таинственной женщины, Анна начинает лучше понимать себя и свои самые сокровенные...

Влюбиться в персонажа романа, сказать по правде, довольно просто и несет в себе определенные преимущества. К примеру, объект любви никогда не сможет тебя разочаровать, потому что вариантов у него только два: делать то, что решил за него создавший его писатель, и то, что воображает себе читатель. Что, давайте признаем, делает его одним из самых надежных вариантов для влюбленности. В качестве недостатка – более чем разочаровывающая платоничность отношений, но с учетом абсолютного совершенства всего остального такие мелочи можно и пережить.

Итальянское лето с клубничным ароматом

Анна Боначина

В деревушке Тильобьянко спокойное лето нарушает Присцилла Гринвуд, известная писательница любовных романов. Деревушка кажется ей идеальным местом, чтобы справиться с творческим кризисом, и она арендует местную виллу. Однако планы Присциллы рушатся из-за ежегодного конкурса на лучший клубничный торт. При этом она и подумать не может, что сама станет героиней любовного романа, ведь Присцилла решила никогда не влюбляться. Но в ее жизни появляется пластический хирург Чезаре Бурелло. Что же...

Для любви не нужны причины, но для ненависти они обычно есть.

Загадочный Чонрэй

Юлия Архарова

«Загадочный Чонрэй» – фантастический роман Юлии Архаровой, первая книга цикла «Школа на краю света», жанр детективное фэнтези, приключенческое фэнтези. Еще недавно Стася числилась в длинной очереди претендентов на престол и была лучшей ученицей магической академии, а теперь всего лишь обычная студентка в чужой стране – сирота без денег и друзей. Сбежав на другой конец света, она думала начать все с чистого листа, да только ошиблась с выбором учебного заведения. Эта школа – самое безопасное...

Прибыв под Москву, мы заняли рубеж близ Волоколамска. К этой линии тринадцатого октября вышел противник — моторизованная, вышколенная разбойничья армия, прорвавшая далеко на западе наш фронт, совершающая бросок к Москве — последний, как казалось немцам, бросок «молниеносной» войны.
В этот же день в батальон приехал генерал Панфилов.
Легко спрыгивая в траншеи, Панфилов залезал под накаты, разглядывая сквозь прорези даль, проверяя сектор обстрела; пробовал, беря винтовку и прикладываясь, удобно ли стрелять; задавал бойцам обыденные вопросы: «Как кормят?», «Хватает ли махорки?» Отвечая, на него смотрели ждущими глазами.
По окопам пронеслась весть, принесенная разведчиками: перед нами немцы. Панфилов разговаривал, шутил, но взгляды оставались ожидающими — бойцы, казалось, ждали: вот-вот генерал произнесет какое-то особенное слово, которое надо знать в бою, от которого вражья сила станет не страшна.

Волоколамское шоссе

Александр Бек

Роман «Волоколамское шоссе» является наиболее известным и значимым произведением замечательного русского писателя-фронтовика Александра Бека. Этой повестью о героических защитниках Москвы зачитывались в тылу, она была в полевых сумках бойцов на фронте. О книге во Франции писали как о шедевре, в Италии — как о самом выдающемся в русской литературе произведении о войне, а в Финляндии ее изучали в Военной академии.

Ухаживал как топором махал — активно, настойчиво, стремительно и ни с какого боку не поэтично.

— Эх, мальчишка… Не понимаешь ты, что нельзя на чужом горе своего счастья построить. Потому, что когда за добром ты к людям с мечом ходишь, когда чьим-то рабским трудом выжить пытаешься — то мечтать все окрест станут только о том, как извести тебя скорее да надежнее. И раб твой при первом случае нож тебе в спину вгонит, и родичи обязательно освобождать его придут. Как бы силен ни был ты, но рано или поздно, а улучат момент, да изведут под корень, как мы кочевье половецкое извели. Разве не так? Сила народа русского, земли русской, духа русского в том и состоит, что своими руками мы богатство свое создаем, на себя только, на руки и мастерство свое надеемся. А с мечом — не грабить, а карать только выходим да слабых защищать. Понятно? Оттого и стоять земля русская в веках будет. А половцы с их нравами разбойничьими в небытие скоро сгинут. Как сгинули туда и хазары, и авары, как сгинут и печенеги, и византийцы, и римляне. На чужой крови и костях невозможно построить ничего. Можно только отравить ядом свой род. Рано или поздно этот яд выступит, убив если не тебя, то детей, внуков, правнуков. Как бы то ни было, но колено разбойничье истреблено будет полностью, до последнего человека. Так устроен этот мир. И ты знаешь, Одинец, это правильно. Очень правильно.
— Сложно ты как-то говоришь, дядя Олег.
— А чего тут сложного? Убить честного человека — грех. Убить татя и душегуба — благо. Разве не так? А народы, Одинец, страсть как на людей похожи. И характеры у них есть, и привычки. Вот поймал ты татя, горло ему перерезал — честь тебе и хвала. И коли золото на нем взял — то награда богов за благой поступок. Но бойся кровавую охоту за серебром в ремесло свое превращать, всякого встречного путника добра его лишать. Может, и поживешь немного в богатстве и праздности — но ведь придет охотник и по твою душу. Наколет голову твою на копье к всеобщей радости да бросит собакам на ужин. Хочется такого? Нет?

Тень воина

Александр Прозоров

Он пришел из нашего мира… Его называли… ВЕДУН! Человек предполагает, судьба решает. Олег Середин хотел отправиться в Новгород — а попал в маленькое городище в верховьях Дона, хотел уничтожить обычную мавку — а оказался вынужден сражаться с половецкой ордой, хотел найти ночлег — а в итоге лишился души. И только решительность да отвага, и верный, остро отточенный клинок, подкрепленный древними чарами способны вернуть ему свободу и честь.

Щукин грамотно поступил. Поступая, он проинформировал своих нанимателей о том, что серьезно намерен в рабочее время разбирать и собирать пишущие машинки. Это было и честно, и по-мужски. Щукина сразу же зауважали. Дело в том, что в те годы сторожевое начальство приветствовало увлечения сторожей – вязание на спицах, философия, литературный труд предполагали присутствие вяжущих, философствующих или пишущих долгое время в дежурке. Хуже обстояло дело с теми, кто ничего не делал. Некоторые из них напивались в рабочее время до потери сознания, другие вообще сваливали домой на полдня или целую ночь. Расчет у нарушителей дисциплины был все на тот же авось – не в том плане, что авось не ограбят (украденное, как правило, списывали), а на то, что авось не придет проверяющий.
Это особая, крайне интересная тема, и она еще ждет своего историка.
Единственное, о чем просило начальство, не загромождать пишущими машинками помещение, а при сдаче объекта сменщику убирать их под койку. Понятно, что ответственность за сохранность пишущих машинок нес персонально и исключительно сам Щукин.

Грачи улетели

Сергей Носов

Сергей Носов – блестящий стилист и остроумный рассказчик. Герои его четвертого романа – петербургские оригиналы, чудаки, ставшие авантюристами волею обстоятельств. Их сумасбродные приключения, связанные с дерзаниями в области актуального искусства, наводят на нешуточные мысли о (страшно сказать) предназначении человека.

Цинь Шихуанди взмахнул рукой, и вперед выступили трое солдат – все очень молодые. Как и прочие воины Первого Императора, они двигались, словно автоматы, послушные приказанию.
– Я не знаю, как вас зовут, – сказал фон Нейман и похлопал двоих из них по плечу. – Вы будете отвечать за входной сигнал, поэтому я буду называть вас Вход 1 и Вход 2. А ты, – он ткнул пальцем в третьего солдата, – будешь отвечать за выходной сигнал, поэтому твое имя Выход. – Он показал, как им стать. – Образуйте треугольник. Вот так. Выход в вершине. Входы 1 и 2 – в основании.
– Сказал бы просто: станьте как при атаке клином! – проговорил Цинь Шихуанди, смерив фон Неймана презрительным взглядом.
Ньютон достал шесть флажков: три белых и три черных. Фон Нейман вручил их солдатам – каждому по два флажка разного цвета.
– Белый – это 0, черный – 1. Хорошо. А теперь слушайте меня внимательно. Выход, повернись кругом, лицом ко Входам. Если оба они поднимают черные флажки, ты тоже поднимаешь черный. При любых других сочетаниях ты поднимаешь белый.
– Я считаю, вам следовало бы использовать какие-то другие цвета, – сказал Цинь Шихуанди. – Белый означает капитуляцию.
Возбужденный фон Нейман не обратил на императора внимания. Он начал выкрикивать солдатам команды:
– Приступить к операции! Входы 1 и 2, вы можете поднять флажки, какие пожелаете. Уразумели? Хорошо. Поднять флажки! Отлично. Поднять еще раз! Поднять!
Вход 1 и Вход 2 подняли флажки три раза. В первый раз черный/черный, во второй – белый/черный, в третий – черный/белый. Выход реагировал правильно и поднял один раз черный флажок и два раза белый.
– Прекрасно! Ваше императорское величество, ваши солдаты очень сообразительны.
– Да на это любой идиот способен! Растолкуй мне, что они, собственно, делают? – Вид у Цинь Шихуанди был озадаченный.
– Эти три солдата составляют логический элемент – своего рода вентиль. Мы называем его элементом «И». – Фон Нейман сделал паузу, чтобы император осмыслил информацию.
– Пока не впечатляет, – безразлично заметил Цинь Шихуанди. – Продолжай.
Фон Нейман снова повернулся к солдатам:
– А сейчас образуем другой элемент. Выход, если ты увидишь, что один из Входов поднял черный флаг, ты поднимаешь черный. Существуют три сочетания, при которых это будет верно: черный/черный, белый/черный, черный/белый. Когда будет белый/белый, ты поднимаешь белый флаг. Понял? Молодец, умный малый. Ты ключ к правильной работе вентиля. Трудись, и император вознаградит тебя! Приступим к операции. Поднять флаги! Отлично, поднять опять! Великолепно! Ваше императорское величество, данный компонент называется вентилем «ИЛИ».
Затем фон Нейман превратил тех же троих солдат в логический элемент «И-НЕ», затем в «ИЛИ-НЕ», в «исключающее ИЛИ», «исключающее ИЛИ-НЕ» и вентиль в высокоимпедансном состоянии. Под конец, задействовав только двоих солдат, он создал простейший из элементов – вентиль «НЕ», иначе называемый инвертором: Выход всегда поднимает флаг противоположного цвета, чем поднятый Входом.
Фон Нейман поклонился императору.
– Теперь, ваше императорское величество, вам были продемонстрированы все логические элементы. Просто, не правда ли? Достаточно часовой тренировки, и любая тройка солдат овладеет нужным навыком.
– И что, больше им ничего не надо учить? – не поверил Цинь Шихуанди.
– Больше ничего. Мы образуем десять миллионов таких вентилей и сведем все компоненты в единую систему. Она будет способна произвести нужные нам расчеты и решить дифференциальные уравнения, прогнозирующие движение солнц. Как же нам назвать это устройство… э-э…
– Компьютер, – подсказал Ван.
– А, здорово! – Фон Нейман поднял вверх оттопыренные большие пальцы. – Компьютер! Великолепное название! Вся система – громадная машина, самая сложная машина в истории!
* * *
Время игры ускорилось. Прошло три месяца.
Цинь Шихуанди, Ньютон, фон Нейман и Ван стояли на вершине пирамиды. Платформа, заполненная множеством астрономических приборов (некоторые современного европейского вида), походила на ту, где Ван встретился с Мо-цзы. Отсюда открывалось величественное зрелище: внизу на равнине расположилась армия Цинь в тридцать миллионов человек. Вся она уместилась в квадрате со стороной в шесть километров. Всходило солнце. Армия стояла неподвижно, похожая на гигантскую мозаику из миллионов терракотовых воинов. Однако стайка птиц, вздумавшая пролететь над головами солдат, мгновенно почувствовала исходящую от них смертельную угрозу и в панике унеслась прочь.
<...> Цинь Шихуанди воздел меч к небу и провозгласил:
– Построиться в компьютер!
...Войско внизу, на земле, ожило, задвигалось, заиграло цветами. Стали возникать сложные конфигурации цепей, которыми постепенно заполнился весь строй. Прошло десять минут – и войско превратилось в вычислительное устройство площадью в тридцать шесть квадратных километров.
Фон Нейман, указывая на гигантский человеческий компьютер у подножия пирамиды, приступил к объяснениям:
– Ваше императорское величество, этот компьютер мы назвали Qin I. Взгляните: посередине центральный процессор. Это ядро вычислительных элементов, образованное из пяти ваших лучших дивизий. Сверяясь вот с этой схемой, вы сможете определить местонахождение сумматоров, регистров и стековой памяти. Область вокруг с регулярно повторяющимся рисунком – ОЗУ, или оперативная память. Формируя этот компонент, мы обнаружили, что у нас не хватает солдат. К счастью, задачи, выполняемые каждым элементом этого отдела компьютера, крайне просты, поэтому мы обучили солдат работать с несколькими флагами разных цветов. Теперь один солдат выполняет работу, для которой раньше требовалось двадцать. Это позволило нам получить достаточно памяти для функционирования операционной системы Qin 1.0. Обратите также внимание на свободный коридор, идущий через весь строй, и ожидающую в нем легкую кавалерию. Это системная шина, ответственная за передачу информации между компонентами системы.
Шинная архитектура – великое изобретение. К основной операционной шине можно быстро подключить дополнительные программные модули, задействовав до десяти дивизий! Это позволяет легко расширять и совершенствовать аппаратное обеспечение Qin I. А теперь посмотрите сюда – возможно, для этого вам понадобится подзорная труба – здесь внешнее хранилище, которое мы, по предложению Коперника, называем «жесткий диск». Оно составлено из трех миллионов наиболее образованных солдат. Я слышал, что, объединив Китай, вы похоронили живьем сотни ученых. Какое счастье, что вы тогда пощадили этих людей! Каждый из них снабжен пером и бумагой для записи результатов. Конечно, их основная задача – служить виртуальной памятью и фиксировать промежуточные результаты вычислений. Жесткий диск – это бутылочное горлышко, фактор, ограничивающий скорость вычислений. И, наконец, ближайшая к нам область – это дисплей, показывающий наиболее важные параметры работы компьютера в режиме реального времени.
Фон Нейман с Ньютоном поднесли к императору громадный свиток высотой в рост человека и развернули его. Сердце Вана екнуло: он вспомнил легенду об убийце, спрятавшем кинжал в свиток, который он затем развернул перед императором. Но в этом свитке никакого кинжала не оказалось. Перед зрителями простерся огромный лист бумаги, сплошь исписанный символами размером с мушиную головку. Символов было так много, что в глазах рябило – так же как и при взгляде на живой компьютер внизу.
– Ваше императорское величество, это разработанная нами операционная система Qin 1.0. Под ее управлением будет выполняться программа для расчетов. Там, внизу, – фон Нейман указал на живой компьютер, – аппаратное обеспечение. То, что вы видите здесь, на бумаге, – программное обеспечение. Отношение между аппаратным и программным обеспечением то же, что между цитрой гуцинь и нотами, написанными на бумаге.
Фон Нейман с Ньютоном развернули еще один свиток, такой же громадный.
– Ваше императорское величество, а это программа, использующая численные методы для решения упомянутых дифференциальных уравнений. Мы введем сюда векторы движения солнц, полученные путем астрономических наблюдений в определенный момент времени; программа вычислит последующие перемещения светил, и тогда у нас будет прогноз для любого момента времени в будущем. Наша первая серия расчетов определит все позиции солнц на следующие два года. Временной шаг между каждым набором выходных данных – сто двадцать часов.
Цинь Шихуанди кивнул.
– Хорошо. Приступайте.
Фон Нейман поднял обе руки над головой и торжественно провозгласил:
– По приказу великого императора включить компьютер! Приступить к встроенному тестированию!
Шеренга солдат, выстроившаяся посередине наклонной стены пирамиды, повторила команду при помощи флагов. В ту же секунду материнская плата из тридцати миллионов человек стала похожа на озеро, играющее яркими бликами в солнечный день. Взвивались и опускались миллионы флажков. На «дисплее», самом близком к пирамиде блоке, возникла и начала медленно удлиняться полоска зеленых флажков, показывающая прогресс тестирования в процентах. Через десять минут полоска дошла до конца.
– Встроенное тестирование окончено! Переходим к загрузке! Загрузить операционную систему!
По главной шине, проходящей через весь строй, полетела легкая кавалерия. Главная шина превратилась в бурную реку. Река разделилась на множество протоков, пронизывающих все модульные подразделения. Вскоре рябь черных и белых флажков слилась в единые волны, которые принялись перекатываться по всей материнской плате. Особенно бурлил центральный процессор – словно в него насыпали порох и подожгли.
И вдруг движение в процессоре стало утихать и постепенно остановилось, словно порох вдруг выгорел. Затишье разошлось от процессора кругами по всем направлениям. Это было похоже на то, как замерзает море. Наконец вся материнская плата замерла, только несколько разрозненных элементов иногда безжизненно помаргивали, замкнувшись в бесконечном цикле. Центр дисплея замигал красным.
– Система зависла! – выкрикнул офицер-сигнальщик. Вскоре определили причину остановки: один из вентилей в регистре состояния процессора дал сбой.
– Перезагрузить систему! – уверенно скомандовал фон Нейман.
– Подождите! – Ньютон остановил офицера-сигнальщика и обратился к Цинь Шихуанди с коварной усмешкой на лице: – Ваше императорское величество, чтобы улучшить стабильность системы, надлежало бы принять корректировочные меры в отношении дефектных компонентов…
Цинь Шихуанди сжал свой меч и приказал:
– Заменить испортившийся компонент и отрубить головы всем его составляющим! На будущее запомните: при любом сбое будут приниматься те же меры!
Фон Нейман взглянул на Ньютона с отвращением. Несколько всадников с мечами наголо рванулись внутрь строя. После того как засбоивший компонент «отремонтировали», была вновь дана команда перезагрузить систему. На этот раз операция прошла без сучка без задоринки. Двадцать минут спустя впервые в истории «Трех тел» живой человеческий компьютер, основанный на архитектуре фон Неймана, приступил к работе под управлением операционной системы Qin 1.0.

Где-то в глубине собора мерцали огоньки свечей. Тишина здесь была особенной, давящей на уши. Молчаливые люди смиренно молились у ликов святых, выпрашивая у Творца милость. Вот и я пришла просить… А кто-нибудь хоть раз приходил в храм, чтобы поделиться радостью, поблагодарить Отца нашего? Или мы вспоминаем о Нем, лишь когда нам требуется его помощь?

Наследница пламени. Том 2

Людмила Закалюжная

Дилогия написана в рамках Литмоба "Шанс исправить прошлое". Тот, кого я любила, приговорил меня к смерти за преступление, которого я не совершала. Но древний артефакт вернул меня в прошлое, когда заговор еще зрел в тени, а враги казались друзьями. У меня есть только одна попытка: спасти отца, восстановить честь семьи, разоблачить предателей. И свести счеты с тем, кому когда-то верила. Теперь я иду дорогой мести. Главное - не сбиться с пути!

Покойный английский философ Бертран Рассел говорил, что было три пагубных пристрастия, которые отбирали у него друзей: алкоголь, религия и шахматы.

Я верю в полезность сигарет. По-моему, нас расплодилось слишком много. Планете невредно передохнуть, ты понимаешь, о чем я?

Здесь курят

Кристофер Бакли

«Здесь курят» – сатирический роман с элементами триллера. Герой романа, представитель табачного лобби, умело и цинично сражается с противниками курения, доказывая полезность последнего, в которую ни в грош не верит. Особую пикантность придает роману эпизодическое появление на его страницах известных всему миру людей, лишь в редких случаях прикрытых прозрачными псевдонимами.

“Один минус в ней — слишком много лака брызгает на волосы. Один репортер со студии рассказал, что когда на Хатисберг налетел торнадо, а мисс Пэт как раз в это время вышла на улицу, чтобы сесть в машину, с нее сдуло к чертовой бабушке блузку, но волосы на голове даже не шевельнулись.”

Дейзи Фэй и чудеса

Фэнни Флэгг

Жила-была в американской глубинке девочка, и звали ее Дейзи Фэй. Родители у нее были непутевые, мама все больше переживала, а папа все больше выпивал. А бабушку хлебом не корми, дай в лото порезаться. И вокруг раскинулся странный и настолько интересный мир, что так и хочется рассказать о нем. И Дейзи Фэй начинает вести дневник. Записки у нее получаются веселые и печальные, трогательные и дерзкие. Про папу, который вечно носится со странными идеями: то открывает бар, то ловит самую большую в мире...

Мир суров и прекрасен для зрителя. Но едва забудешься и пожалеешь его, он становится невыносим.

Аполлон Безобразов

Борис Поплавский

Проза Бориса Поплавского (1903–1935) — явление оригинальное и значительное, современники считали, что в ней талант Поплавского «сказался даже едва ли не ярче, чем в стихах» (В.Вейдле). Глубоко лиричная, она в то же время насквозь философична и полна драматизма. Герои романов — русские эмигранты, пытающиеся осмыслить свою судьбу и найти свое место на этой земле.

Порядочными людьми легко манипулировать.

К числу других его предрассудков принадлежал в особенности тот нелепый русский предрассудок, который считает встречу со священником самым несчастным предзнаменованием. Хорошо знавшие этого генерала люди рассказывали, что неоднократно, выехав со двора и увидев из окна кареты переходившего ему дорогу священника, он выскакивал из экипажа, испрашивал у батюшки с почтительнейшим видом благословение, а затем убедительнейше упрашивал его сесть в карету. Как только священник исполнял его желание, Д[емид]ов приказывал кучеру скорее ехать домой. Приехав к себе, он учтиво высаживал священника из экипажа, вводил его в комнату с одной дверью, после чего, делая вид, что ему нужно отдать какое-нибудь домашнее приказание, быстро выходил из комнаты и столь же быстро запирал дверь на ключ, который брал в карман, и, уверенный в том, что этот священник уже не перейдёт ему дорогу, сам быстро уезжал туда, куда призывали его дела. Такие похищения духовных лиц долго подавали повод к весьма странным недоразумениям. Затем уже местное духовенство (генерал жил на Васильевском острове) и причты, завидев высокую карету <...>, "навостривали лыжи" и быстро утекали, чтобы не попасть на несколько часов под ключ его высокопревосходительства.

Замечательные чудаки и оригиналы

Михаил Пыляев

Русский писатель, историк и краевед Михаил Иванович Пыляев (1842–1899) снискал популярность не только у своих современников. Его книги, наполненные любопытными сюжетами, с интересом читаются и сегодня. «Замечательные чудаки и оригиналы» – это собрание курьезных рассказов о характерах российских людей и причудах быта аристократии в XVIII и первой половине XIX столетия. Обычаи, мода, игры, увеселения представителей разных общественных слоев дополняют картину русской жизни прошедших веков в книге...

– Вообще-то я тебя из окна увидел, – охотно ответил Тарас. В его голосе послышалась издевка. – Сверху отлично видно, как твоя белобрысая голова пыталась занырнуть в мусорку.
– А ты, как бабка, у окна торчишь? – недовольно бросила я.
– Почему как бабка? Может, как дедка? И я вообще-то друзей караулю… Может, когда придут мои кореша, и их к нам в кусты пригласим? Вместе веселее.
– В эти кусты и тебя не приглашали, – парировала я, – не то что твоих друзей. Я тут в кустах по важному делу сижу, между прочим.
– Ой, прости, пожалуйста, Насть, я не знал! Не хотел тебе мешать. А что за дела? Хотя о чем это я спрашиваю? Говорят же: что естественно, то не безобразно, – веселился этот придурок, а я только сейчас поняла, как двусмысленно прозвучала моя фраза.

Что скрывает Диана

Ася Лавринович

Девятнадцатилетняя Настя привыкла жить в тени своей матери, знаменитой актрисы Дианы Новак. Чтобы впечатлить Леона Артемьева, первого красавца универа, она организует одногруппникам визит на премьеру нового сериала. Однако долгожданный вечер оборачивается катастрофой. Агент Дианы предупреждает, что актриса в последнее время ведет себя странно и чего-то боится. Леон тем временем флиртует с юной звездой Катей Благовой, а Настя, опозорившись, сбегает с мероприятия. Но это только начало бед....

Туристы нисколько не напоминают баранов, потому что баранов стригут два раза в год, а туристов - каждый день.

Экспедиция в Западную Европу сатириконцев: Южакина, Сандерса, Мифасова и Крысакова

Аркадий Аверченко

Аркадий Аверченко – «король смеха», как называли его современники, – обладал удивительной способностью воссоздавать абсурдность жизни российского обывателя, с легкостью изобретая остроумные сюжеты и создавая массу смешных положений, диалогов и импровизаций. Юмор Аверченко способен вызвать улыбку на устах даже самого серьезного читателя.

Вон там вспыхнуло первое светлое яблоко; там – второе; там – третье; и линия электрических яблок обозначила Невский Проспект, где стены каменных зданий заливаются огненным мороком во всю круглую, петербургскую ночь и где яркие ресторанчики кажут в оторопь этой ночи свои ярко-кровавые вывески, под которыми шныряют все какие-то пернатые дамы, укрывая в боа кармины подрисованных губ, – средь цилиндров, околышей, котелков, косовороток, шинелей – в световой, тусклой мути, являющей из-за бедных финских болот над многоверстной Россией геенны широкоотверстую раскаленную пасть.

Петербург

Андрей Белый

Андрей Белый (Борис Николаевич Бугаев) – одна из ключевых фигур Серебряного века, оригинальный и влиятельный символист, создатель совершенной и непревзойденной по звучанию поэзии и автор оригинальной «орнаментальной» прозы, высшим достижением которой стал роман «Петербург», названный современниками не прозой, а «разъятой стихией». По словам Д.С.Лихачева, Петербург в романе – «не между Востоком и Западом, а Восток и Запад одновременно, т. е. весь мир. Так ставит проблему России Белый впервые в...

Известное дело – вор завсегда слезлив, плут завсегда богомолен…

В лесах

Павел Мельников-Печерский

Роман П.И.Мельникова-Печерского «В лесах» занимает особое место в русской литературе XIX века. Посвященный жизни и быту, стародавним обычаям раскольничьих скитов Заволжья, он своим широчайшим охватом действительности, глубоким проникновением в сущность жизненных процессов, ярко реалистическим изображением характеров снискал известность как одно из оригинальнейших эпических полотен русской литературы.

вы это сказали нечаянно, следовательно, сказали правду

Игрок

Федор Достоевский

Это — «Игрок». Произведение жесткое до жестокости, нервное до неровности и искреннее — уже до душевной обнаженности. Это — своеобразная «история обыкновенного безумия» по-достоевски. История азарта, ставшего для человека уже не смыслом игры и даже не смыслом жизни, но — единственной, экзистенциальной сутью бытия. Это — «Игрок». И это — возможно, единственная «автобиографическая» книга Достоевского.

- А ты, стало быть, прощелкал в свое время, - не удержался от подкола я.
- Дураком был, прям как ты!

Топор любви, или блондинка на велике

Ярослава А

Все мужчины любят блондинок. Воздушных, кротких, очаровательных созданий с мягкой улыбкой и ангельским голосом. Мечтаешь о такой? Мужик, тебе несказанно повезло. Только сегодня АКЦИЯ: блондинка одна штука! Она поселится по соседству и станет по утрам будить тебя ароматом свежесгоревшего завтрака. Устроится к тебе на работу и организует там забастовку. Протаранит твой навороченный джип своим розовым великом и…(драматическая пауза) наконец, украдет у тебя верного пса. Обмену и возврату...

Нет, клянусь священными богами Олимпа, не все потеряно, пока еще жива вера в наше дело, пока мы еще не потеряли мужества! Победа будет за нами, если мы твердо решимся или победить, или умереть!

Спартак

Рафаэлло Джованьоли

Исторический роман известного итальянского писателя рассказывает о крупнейшем в античном истории восстании рабов. В центре произведения — образ бесстрашного борца, который все силы и страсть души отдает борьбе против угнетения. Спартак гибнет, но идея свободы остается в душах подневольных людей.  Роман воссоздает одну из самых интересных, насыщенных драматическими событиями страниц истории Древнего Рима, повествует о нравах и быте всех слоев рабовладельческого общества.

Я вот читал книжицу господина Троцкого про «перманентную революцию». И если вникнуть в ее суть, то революция, которую начали мы в России, будет продолжаться вечно – до полной победы так называемого «мирового пролетариата». Экая чушь, господи прости! Такой ереси не писали даже во Франции, искушенной тремя революциями. Ну, а народ как, русский и прочий, населяющий Россию? Сдюжит эту самую «перманентную революцию» Троцкого!..

Конь Рыжий

Полина Москвитина, Алексей Тимофеевич Черкасов

Вторая книга известной трилогии Алексея Черкасова и Полины Москвитиной рассказывает о событиях, происходящих во время гражданской войны в Красноярске и Енисейской губернии. В центре повествования – фигура Ноя Лебедя-Коня Рыжего, – отразившего в своем социальном развитии стихийное народное самосознание в пору ломки старого общества.

Отступает тот, кто продвинулся.

Что значит слово самое:
Помещик, дворянин.
Скажите, вы, любезные,
О родословном дереве
Слыхали что-нибудь?
- Леса нам не заказаны -
Видали древо всякое! -
Сказали мужики.

Кому на Руси жить хорошо

Николай Алексеевич Некрасов

«Кому на Руси жить хорошо» – итоговое произведение Некрасова, народная эпопея, куда вошел весь многовековой опыт крестьянской жизни, все сведения о народе, собранные поэтом «по словечку» в течение двадцати лет.