Миха поглядел на выданного ему коня с сомнением. Конь поглядел на Миху, что характерно, тоже с сомнением.
Надо будет изобрести автомобиль.
Потом.
Сразу после рюкзака и спасения мира.
Пытаюсь понять, что я чувствую? Ненависть? Злость? Презрение?
Ничего. Пустота.
И это, наверное, самая правильная эмоция.
Когда есть ненависть — значит, не отболело. Этот человек продолжает занимать место в сердце. У меня же нет для него места.
Людям никогда не покажут отчетов о реальных делах. И это правильно. Где государственная тайна – там слишком много грязи и крови. Даже если эти решения во благо. Даже если без этого не выжить государству…
"....нет хуже дурака, чем дурак с инициативой!"
Однако, чуть позже поймёт, что все мелочи предугадать невозможно.
А мелочи ли? Ведь из них состоит вся жизнь и ничто не происходит просто так.
— Одноглазый король среди слепых. А среди зрячих — жалкий калека. Так что все относительно.
— Дары богов не всегда приносят радость, — Верховный подал руку. — Порой они мало отличимы от проклятий.
— Людям свойственно бояться себя. И перекладывать вину на других. Это избавляет от страха.
— Я, — выдавил он. — Тоже не слишком хороший человек.
— Случается, — Императрица потянула его за руку. — Ксо говорит, что слишком хороших не бывает. Что если ты слишком хороший, то тебя убьют.
Не стоит вставать между женщиной и человеком, которого она хочет убить.
Биологи, конечно, люди небрезгливые, но, похоже, до медиков им далеко.
— Новая война, — произнес Верховный, поморщившись. До чего же не вовремя. Впрочем, войн, которые бы случались вовремя, он не знал.
— Что за предсказание? — уточнил Миха.
Вдруг да там что-то полезное предсказали?
— О конце света, — Джер тотчас развеял надежды. — О том, что однажды грехи людские отвратят богов от них. И те, в гневе своем, обрушатся на мир. Небеса загорятся. Огненный дождь пройдет по земле, и не останется никого живого.
Да, за оптимизмом и надеждой — это не к предсказателям. Определенно.
... я ... занялся сборами. Погладил «комок», подшил его и приготовил несколько запасных комплектов подшивы. В то время было принято нашивать на воротник повседневной формы полоску белой ткани, чистоту которой проверяли на утренних построениях. Наверно, с точки зрения гигиены, может, оно и правильно — только почему бы не сделать такие комплекты защиты, скажем, с липучками?
Глупый вопрос от человека из третьего десятилетия двадцать первого века. Я ведь когда-то помнил правильный ответ на этот вопрос: чтобы жизнь малиной не казалась.
"Катя, ты же умная женщина, веди себя как дура!" Ге-ни-аль-но))))
Восстание это форма борьбы между властными группировками. Одна пытается силовым путем что-то забрать у другой, опираясь на тех, кого купила или кем манипулирует. Как правило эти проказы друг у друга организуют правительства враждующих стран. Но это не обязательно. Вариантов много.
...это просто еще одна форма борьбы. Если хочешь — дешевая война. Когда свои убивают своих, а ты получаешь выигрыш по времени, ресурсам или еще чему. Очень удобно. Именно по этой причине я так жесток с восставшими в нашей державе и, особенно, с их пособниками.
Ситуация полным ходом шла к большой, полноценной мировой войне. А такие на его вкус являлись сущим безумием…
Ведь война — это что?
Продолжение политики иными способами.
А политика чем является?
Правильно, искусством управления.
Управления чем?
Хозяйством.
Вот в сухом остатке и получалось, что война просто один из способов хозяйственной деятельности. Мировые же войны в эту парадигму не вписывались совершенно, потому что нарушали принцип рациональности. Иными словами, не окупались. Превращаясь в совершенно людоедский формат войны ради войны. Поэтому Алексей и считал такие дела откровенным бредом и безумием…
– А что вы скажете о Дали?
– Очень не в моем духе, но блестящий. Я его не люблю. Он – спекулянт, но в большом смысле. Очень большой мастер.
Я – жертва кино. Оно для меня реальнее, чем жизнь. Кино, конечно, легковеснее литературы, и оно подействовало на меня сильнее. Теперь, правда, не так. Значит, я изменился.
Святослав Теофилович говорит и о литературе: «Нет смысла читать произведение, если его не хочется прочитать пять раз». Один просмотр фильма, одно прослушивание сочинения, однократное чтение литературного произведения, по его мнению, не может дать полного представления о них, так же, как нельзя за один раз смотреть более пяти картин.
— Ухсукаблять…
— Ч…чего? — сглотнув, уточнил я.
Алиса продолжала всё так же неестественно улыбаться, а потом подняла свои глаза и, взглянув на меня ледяным взглядом, проговорила.
— Я сказала. Ну зачем все же так усугублять?
Только ведь не бывает лжи во спасение, девочка. Эти себе в оправдание придумали те, у кого не хватает мужества отвечать за свои поступки.
Почему слабый мелочный завистливый человечек смог погубить такую благородную и великую личность, как мой отец? Или ненависть сильнее доброты? Ложь сильнее правды? А может, бороться со злом можно только теми же методами?
Проходя через сильную боль, ту, которая убивает, человек становится гранитом. Его больше никогда не сломать.
Любовь – это подарок. Не всем везет его получить. Это огромная удача, редкое небывалое счастье, полюбить. Тысячи семей живут вместе, воспитывают детей, внуков, стареют и умирают в одном доме, дай боги испытывая друг к другу симпатию или приязнь. А ведь бывает и ненависть. И это не мешает их детям поступать точно так же, и точно так же выбирать пару не по велению сердца, а по тяжести кошелька или громкому титулу.