Во-первых, я ненавижу своё имя. Все вокруг знают и зовут меня просто Маша. А тут на тебе — как в паспорте (я обязательно поменяю имя, как только руки дойдут!) — Марсель
«– Маша, это – деньги! А память – у тебя в голове! Ты была готова с голоду сдохнуть, но рядом с сумкой? Ты не подумала, что можно было ее продать и махом решить кучу проблем?»
«– Началось все с того, что меня уволили...»
«Как мне уже осточертели за сегодняшний день хамы, лицемеры и люди, считающие себя выше других! Я весь день копила злобу, и, кажется, появился достойный кандидат, на которого можно вылить все!»
«Я не знаю, что произошло со мной. Вероятно, я настолько сильно открылась Пижону, так глубоко пустила его внутрь себя, что, испугавшись, мне захотелось оттолкнуть его»
. — Тиш-ш-ше! — шиплю сквозь зубы. Но вместо того, чтобы выкинуть нахалку из комнаты, я разглядываю её. Эта девушка своей красотой затмит многих дракониц. — Пуштите! — она хрипит, пытаясь оторвать мою руку от своего рта. Неслыханная наглость! Но я отпускаю. Эта девушка пахнет невероятно сладко, вкусно, маняще. И выглядит так, словно её сами боги создали и зачем-то отправили в наш грешный мир.
Рыжий красавец на шикарной тачке с ослепительной улыбкой, и подозрительный таинственный тип, скрывающий своё лицо, от которого почему-то замирает сердце и бегут мурашки по коже.
Полосатый Кот не сказал никому ни единого слова. Такое полное одиночество взволновало Чайную Розу, которая сказала по секрету Жасмину, своему новому возлюбленному:
— Бедняга! Он так одинок, у него нет никого в целом мире.
Но Чайная Роза ошиблась. Напротив, у него был целый мир: мир воспоминаний, сладостных грез, прошедших радостей. О нет, он не был счастлив, он страдал. Страдал, но еще не отчаялся, живя в прошлом, вспоминая то, что дала ему любовь раньше.
Но счастье не может жить только воспоминаниями, ему нужна надежда на будущее.
Это случилось давно, очень-очень давно, в те стародавние времена, когда звери разговаривали, собак сажали на цепь из сарделек, храбрые портняжки женились на принцессах, а детей приносили в клювах аисты.
Теперь девочки и мальчики рождаются уже зная все на свете. Еще в утробе матери они занимаются психоанализом, выбирая для себя подходящий комплекс: тоску, одиночество, насилие.
И станет мир другим,
Без горя и невзгод,
Коль этот день придет,
Когда бродяга Кот
В жены Ласточку возьмет,
И вместе отправятся в полет
Ласточка и Полосатый Кот.
Нельзя раскисать, нужно смело смотреть в будущее, каким бы оно не было.
Жизнь часто преподносит испытания каждому из нас. Наш мир, или другой. Не имеет значение. Для каждого свой урок, свой опыт, свой путь. Но цель всегда одна, найти себя, свою дорогу. Научиться любить себя, ведь только так ты сможешь дарить любовь и другим.
Женщины переменчивы, высшие особы сильно переменчивы, но особенно переменчивы женщины в определенном возрасте.
- Я думал про Ваши средства...
-Ты не путай личный кошель с общим.
Бумага все стерпит, даже самое бессовестное вранье.
Порой страх делает людей хуже, чем они есть.
Надо было обсудить многое. Но так не хотелось говорить. Было лишь одно желание — прижаться друг к другу и наслаждаться теплом. Слова подождут. Слова, как оказалось, значат меньше, чем взгляды, касания. Можно солгать, произнося слова, но прикосновения или поцелуи никогда не солгут.
Невинности он меня лишил.Душевной.
Говорят, самые красивые дети рождаются от мужчин которых любишь. Я носила в себе красавчика.
Лучше иметь и потерять, чем никогда не иметь – тот, кто это сказал, верно, не ведал потерь.
.Любовь вовсе не никчемная. Она может быть безжалостной, сумасшедшей и чудесной одновременно. Любить тяжело...но это единственное, что имеет значение.
– Я пытался, но у меня не вышло. Наверное, чтобы любить, нужно иметь сердце, а его-то у меня и нет.
– Мы все совершаем ошибки, – сказал Люцианос. – Но опасны не они. Опасно то, что они с нами делают.
– Что же это?
– Они заставляют нас поверить в то, что ничего уже не исправить. Они лишают нас надежды. Они вынуждают нас сдаться.
Едреные кочерыжки… — прошептала я, чувствуя, как по спине пробегает ледяная струйка осознания.
Святые панталоны... — выдохнула, уставившись на открывшуюся передо мной картину.