Тишина недооценена.
А ещё она открыта для интерпретаций.
Если уж собираешься врать, делай это так, чтобы твоя ложь стала лучшей историей из всех когда-либо рассказанных.
— Ты ведь так хотела, чтобы мы расписались.
— Сначала да. Все женщины хотят поскорее выйти замуж, ты ведь знаешь. А потом подумала — а что это меняет? Если ты захочешь от меня уйти, ты все равно уйдешь. Хоть со штампом, хоть без. А если будешь любить меня… — Она пожала плечами. — Отсутствие штампа в паспорте совершенно не повлияет на твои чувства.
Настя заставила себя успокоиться. Она достала документы на машину и права и протянула все это гаишнику.
— Ловите террористов? — весело поинтересовалась Настя. — К счастью, я не собираюсь ничего взрывать, а стреляю по мужчинам исключительно глазами.
Гаишник посмотрел на нее поверх раскрытых прав и усмехнулся:
— Такими глазами, как у вас, любого мужчину можно убить наповал, — сказал он.
Счастье-это когда тебя понимают, большое счастье-когда тебя любят, настоящее счастье- когда любишь ты.
Восхищенная публика аплодировала. Принц приветственно поднял руку, мол, да ладно вам, я даже не старался.
Не, ну я тоже так думала, что он даже не старался. Он и мечом владел с грацией пьяного водоноса. Но, видимо, никого, кроме меня, не смущала, очевидная постановка боя.
попросить, чтобы он хорошенько Гарвена физиономией повозюкал по этому самому белому песочку?.. Раз субординация позволяет, так нельзя же не воспользоваться такой возможностью!
Но я не попросила. Не потому, что во мне победили деликатность и скромность (они почему-то у меня побеждали с нулевой вероятностью), а потому, что вокруг уже было слишком много людей.
И сам бы первым сказал, что есть что-то колдовское в этом состоянии. Когда любуешься кем-то, но при этом понимаешь, что никогда налюбоваться не сможешь. Это такая жажда, которую нельзя утолить окончательно. Да и зачем? Как сказал кто-то из мудрых, счастье — это не цель в конце пути, счастье — это и есть сам путь.
Слишком мало она симпатизировала ему, чтобы ее беспокоило наличие у него симпатии к ней.
Болтливость ее доходила до самозабвения. Думаю, если бы я потихоньку удалился посреди ее монолога, она еще долго и с тем же апломбом разглагольствовала бы перед опустевшим креслом.
Поймите меня правильно: она была потрясающе красива, и просто не верилось, что в этой хорошенькой головке могут быть еще и нормально работающие мозги. Или моральные принципы. Или вообще что-нибудь.
Мы вроде как и не были людьми. Мы могли есть и пить, жить и умирать точно так же, как белые; мы могли делать ту же самую работу, что делали белые, но они, похоже, считали это всего-навсего случайным совпадением.
В былые времена тебя бы причислили к полубогам, но, к сожалению, вера в сверхъестественные силы несовместима с современной школьной программой.
— «Терпение вознаграждается», — сказал Снайпс. — Так было предначертано.
— Ты сам же это и начертал на бумажке, — заметил Шугер.
— Кто-то ведь должен был это сделать, — сказал Снайпс.
Но, возможно, вы еще не догадываетесь о способности женщин мгновенно ощущать угрозу своему благополучию даже тогда, когда никакой реальной угрозы нет и в помине. Но для них не так уж и важно, реальна она или нет, — их выводит из равновесия само по себе ощущение угрозы. Я думаю, женщины больше заинтересованы в контроле над мужским сознанием, тогда как мужчины удовлетворяются контролем над женским телом. Поэтому всякий раз, когда женщина спрашивает вас: «О чем ты задумался, милый?» — благоразумнее всего отвечать: «Ни о чем» или «О тебе, дорогая, я думаю о тебе».
Уже сама ее красота заключала в себе трагедию. Она обладала внешностью кинозвезды, а лицо ее сияло такой идеальной, такой чистой красотой, что при первом же взгляде на нее ты начинал думать не столько о возможности влюбиться, сколько о невозможности избежать этой любви. Ты чувствовал себя обязанным влюбиться. И такая красота прозябала в таком захолустье — вот где суть трагедии.
Что может быть приятнее для людей, чем зрелище павшего ближнего?
— Я вдова, — заявила она так, словно это многое объясняло. — Вдова, и больше ничего. Это вроде профессии. Для женщины в моем возрасте и положении не так важно, кто вы есть. Гораздо важнее, чего вы лишились.
Самое большое несчастье, которое может приключиться с инициативным и деятельным человеком, — это неожиданная утрата перспектив, невозможность приложить к чему-либо свои силы и знания.
А знаешь, отчего у них мелкие души? Оттого что они выросли в мелких, захолустных городках. Я серьезно говорю. Поразмысли над этим. Мы почти все время слышим о больших городах, но мир в основном состоит из мелких городов и местечек, где живут люди с мелкими душами, маломерными сердцами и мелочными интересами. Не все, конечно. Бывают исключения. Иные выходцы из мелких городов со временем набирают масштаб, но в подавляющем большинстве они безнадежны.
Иногда для человека нет ничего опаснее, чем внезапно обрести самое желанное
Будущего не существует. Прошлое растаяло, его не вернуть.
Каждый человек, которого я встречала после проявления моего «дара» желал, чтобы я что-нибудь узнала для него. Подсмотрела за его друзьями, врагами, возлюбленными. И что интересно, прежде чем начать требовать и приказывать, они прикидывались добряками. Говорили о том, что заботятся обо мне, потом о Миравингии. Но на самом деле, все хотели лишь одного укрепить свою власть. Вот я и подумала... что раз ты не собираешься меня отпускать, как я просила, то значит, захочешь получить информацию.
— Хорошо, что ты ничего не взяла из железа.
Он меня удивил.
– Почему?
– Убийством ты нанесешь себе непоправимый вред, а последствия будут преследовать тебя до конца своих дней.
Его слова застали меня врасплох, точно удар грома.
– Постарайся оттянуть этот момент, если сможешь.
Прочел в одной книге весьма любопытную сентенцию: «Война есть кровавое ремесло, составленное в равной степени из уныния и ужаса». Может быть, пришло время пожить мирной жизнью. Хотя бы двум или трем поколениям.