«Нет предела ненависти. Это свободно расползающееся ядовитое облако морального произвола и менталитета толпы, и тех, кто дышит этим ядом, не волнует, кому они причиняют боль, — лишь бы причинять».
«Вот почему моя дочь выбрала готский стиль как часть механизма контроля: оттолкнуть окружающих прежде, чем они оттолкнут её».
«Дети сильнее, чем ты думаешь. И более жестоки».
«Мне нужно быть готовой — просто на всякий случай».
«Я была инструментом, таким же, как пилы, молотки и ножи в мастерской. Я была его маскировочным средством».
«Я не верю, что зло переходит по наследству. Я не могу в это верить»
«Нас высматривает множество глаз, и эти глаза никогда не закрываются. Они даже не моргают».
Когда мужчина думает, что полностью тебя контролирует — главное, вовремя разбить его розовые очки стеклами внутрь.
Добрыми поступками власть не добывается.
Когда теряешь человека- эту дыру в сердце просто нечем заполнить
На асфальте мелом были нарисованы классики. Надо же, кто-то ещё умеет в это играть? Их с Соней когда-то учила тётя Лёля. Алиса прыгнула на цифру "один" одной ногой, а потом на "два". Тоже одной. А на "три" и "четыре" уже двумя. Допрыгала до конца. Подумала, что в жизни тоже так. Что-то можешь сделать один. А что-то — только "двумя ногами". Двумя головами, двумя сердцами.
Только в сказках можно рывком выбраться из оков, не потеряв при этом руки.
— Бальтазар, зачем? Ты же не используешь обувь в качестве писсуаров!
— Яу десять лет об этом мечтал! Кот я или не кот, в конце концов?
Понятно, у каждого должна быть цель в жизни.
Человек, забывший страх, опасен для себя и окружающих.
— Гомер заходил. Мы играли в хоккей.
— Чем?
— Не знаю, как сказать, но у тебяу больше нет пудры.
...нечего бить себя лапой в грудь, бесконечно требовать и вопить, что «ятутхозяин» – если поженились, то оба равноценно хозяева. Только не квартир и домов, а своей совместной жизни. И если в этой жизни пара начинает друг другу не помогать, а канат перетягивать, решая кто больше хозяин, то это не семья, а какая-то арена для боя.
Дети перемещались по локациям в произвольном порядке, но их это не смущало, квест продолжался силой импровизации и нервами. В основном моими — мне же больше всех всегда надо.
Не было печали — черти накачали!
Сейчас проще. Я просто плачу деньги тем, кто рядом. И не ищу в них друзей.
Какой бы тяжелой порой ни казалась жизнь, какие бы подножки ни подставляла, Алиса умела ею наслаждаться и ценить даже те небольшие моменты счастья, которые могла урвать. Да, у нее не было денег на путешествия, но, чтобы увидеть красивый рассвет, надо только проснуться пораньше. У нее не было престижной работы, но, чтобы прочитать интересную книгу, надо всего лишь знать буквы. Алиса не мечтала о несбыточном, но ценила то, что имела.
«...спор - это поражение обеих сторон, так или иначе. Не важно, кто в итоге одержит верх, если ты вступил в спор, ты уже позволил себя задеть..»
Я так переживала…
— Что жевала — это я заметил. Котлеты исчезли, — педантично ответил псих, подходя ближе и садясь напротив, так, что уперся спиной в откос окна.
— Это низко — пенять девушке на ее нервное состояние, — фыркнула я. — К тому же ночь была темна и полна страхов. А холодильный шкаф оказался полон света и обещаний…
Ирония лишь в том, что к демонам обращаются те, кто вроде и не нуждается особо. У кого есть и деньги, и власть. Но они хотят еще больше. Тем, кто беден, кто выживает, как может, в голову не приходит искать помощи у потусторонних сил. Надеются только на себя.
— Не стоит так нервничать, — с усмешкой отозвался Дэккер, желая меня успокоить. Видимо, он не знал, что именно эта фраза из мужских уст отлично помогает привести любую девушку в нормальное такое состояние… бешенства!
– Говорят, в их квартире происходят странные вещи. Вам об этом известно что-нибудь?
– Конечно, происходят! У безбожников всегда что-то происходит. На Пасху Анька вечно стирает, на Рождество пылесосит, дети некрещеные – вот и допрыгалась.