Все книги
На страницах этой книги вы встретите множество ошеломляющих подробностей о событиях не столь далекого прошлого и обескураживающих фактов из жизни известных людей. Валентина Мальцева — молодая и привлекательная журналистка, у нее сильный характер, острый язык, но иногда гуляет ветер в голове и полностью отсутствует чувство самосохранения. Однажды по собственной глупости попав в сферу интересов людей с Лубянки, она оказывается втянутой в историю, в которую сейчас даже трудно поверить…
В связи с внезапной смертью короля, в Андоварию срочно возвращается его сын принц Себастьян, чтобы взойти на престол. Годы спустя Марианна, которую ему пришлось когда-то оставить, приезжает в Андоварию. Сможет ли Себастьян нарушить традицию и сделать Марианну принцессой своего сердца?..
Статья Дмитрия Померанцева «Что в имени тебе моем?» — своего рода некролог Жозе Сарамаго и одновременно рецензия на два его романа («Каин» и «Книга имен»).
Эссе французского писателя, режиссера и журналиста Жоржа Перека (1936–1982) «Думать/Классифицировать» — собрание размышлений о самых разных вещах: от собственной писательской манеры автора и принципов составления библиотек до — например — семантики глагола «жить». Размышления перемежаются наблюдениями, весьма меткими и конкретными.
Автор, герой польского сопротивления, правдиво и без излишнего надрыва повествует о событиях Второй мировой войны, свидетелем которых стал, по ходу неизбежно затрагивая болевые точки в русско-польских отношениях. Переводчик и автор вступления Наталья Мавлевич убеждена: «это свидетельство должно наконец прозвучать и по-русски».
Рассказ американского писателя Пола Гэллико(1897–1976) «Верна» — незамысловатая и в то же время глубокая и трогательная история молодой девушки, мечтающей о театральной карьере. Все это — на фоне событий Второй мировой войны. Перевод Олега Дормана.
Пятый номер за 2012 год открывает роман американского писателя Сэма Сэвиджа(1940) «Стекло». Монолог одинокой пожилой женщины, большую часть времени проводящей в своей комнате с грязным окном и печатающей на старой машинке историю своей жизни — а заодно приходящие в голову мысли. Мыслей этих бесконечное множество: если внешнее действие романа весьма скудно, то внутреннее изобилует подробностями. Впрочем, все это множество деталей лишь усиливает впечатление неизбывной пустоты. Не случайны слова...
Книгу мемуаров «Эпилог» В.А. Каверин писал, не надеясь на ее публикацию. Как замечал автор, это «не просто воспоминания — это глубоко личная книга о теневой стороне нашей литературы», «о деформации таланта», о компромиссе с властью и о стремлении этому компромиссу противостоять. Воспоминания отмечены предельной откровенностью, глубиной самоанализа, тонким психологизмом.
«Солнце уже незаметно сваливается к закату, небо холодеет, прояснивается, и с удивительной резкостью видны в нем неподвижные, блистающие ледяной пылью облака. За озером, за лесом проходит электричка, отчетливо достигает до нас тупой, чугунный перестук ее колес, внезапный гудок, низкий, даже как будто шероховатый; и эти звуки плывут над озером, слабеют, но все не исчезают… А я думаю, отчего мне жалко, что кончается этот июньский день? Было же много, много прекрасных дней, полжизни прожито,...
Жанр рассказа имеет в исландской литературе многовековую историю. Развиваясь в русле современных литературных течений, исландская новелла остается в то же время глубоко самобытной.
Сборник знакомит с произведениями как признанных мастеров, уже известных советскому читателю – Халлдора Лакснеоса, Оулавюра Й. Сигурдесона, Якобины Сигурдардоттир, – так и те, кто вошел в литературу за последнее девятилетие, – Вестейдна Лудвиксона, Валдис Оускардоттир и др.
Жанр рассказа имеет в исландской литературе многовековую историю. Развиваясь в русле современных литературных течений, исландская новелла остается в то же время глубоко самобытной.
Сборник знакомит с произведениями как признанных мастеров, уже известных советскому читателю – Халлдора Лакснеоса, Оулавюра Й. Сигурдесона, Якобины Сигурдардоттир, – так и те, кто вошел в литературу за последнее девятилетие, – Вестейдна Лудвиксона, Валдис Оускардоттир и др.
Жанр рассказа имеет в исландской литературе многовековую историю. Развиваясь в русле современных литературных течений, исландская новелла остается в то же время глубоко самобытной.
Сборник знакомит с произведениями как признанных мастеров, уже известных советскому читателю – Халлдора Лакснеоса, Оулавюра Й. Сигурдесона, Якобины Сигурдардоттир, – так и те, кто вошел в литературу за последнее девятилетие, – Вестейдна Лудвиксона, Валдис Оускардоттир и др.
Жанр рассказа имеет в исландской литературе многовековую историю. Развиваясь в русле современных литературных течений, исландская новелла остается в то же время глубоко самобытной.
Сборник знакомит с произведениями как признанных мастеров, уже известных советскому читателю – Халлдора Лакснеоса, Оулавюра Й. Сигурдесона, Якобины Сигурдардоттир, – так и те, кто вошел в литературу за последнее девятилетие, – Вестейдна Лудвиксона, Валдис Оускардоттир и др.
Старший брат Ника жестоко убит прямо на его глазах! И сам он – главный подозреваемый… Герой на грани безумия. Спасительной соломинкой, которую протянула ему подруга Сара, должен был оказаться доктор Барнс. Но после встречи с ним Ник окончательно теряет связь с реальностью, а приходит в себя… над трупом отчима Сары. Рука Ника судорожно сжимает нож. Кто же он: маньяк или жертва дьявольского заговора? Память Ника скрывает шокирующую правду.
Сенсационно откровенные мемуары первой жены Усамы бен Ладена, Наджвы Ганем, и его четвертого сына, Омара, записанные Джин Сэссон. Самые близкие люди печально известного террориста впервые рассказывают о жизни семьи за высокой стеной. В начале сентября 2001 года мой сын Осман увез меня из Афганистана… Я не переставала молиться, чтобы на земле настал мир и все могли вернуться к нормальной жизни. Уверена, что этого хочет любая женщина на свете и любая мать. Наджва бен Ладен
Биография филиппинского ученого, поэта, писателя, художника и скульптора, идеолога возрождения народов Юго-Восточной Азии Хосе Рисаля, вышедшая в серии ЖЗЛ в 1937 году. Выпуск 15(111).
Произведение написано в начале 20-го века. В дореволюционную Россию является Христос с проповедью Евангелия. Он исцеляет расслабленных, воскрешает мёртвых, опрокидывает в храмах столы, на которых торгуют свечами. Часть народа принимает его, а другая часть во главе со священниками и церковными старостами — гонит. Дело доходит до митрополита Московского, тот созывает экстренное собрание столичного духовенства, Христа называют жидом, бунтарём и анархистом. Не имея власти самому судить проповедника,...
Роман написан в духе Достоевского: он наглядно показывает тёмную, «Антихристову» сторону личности конкретного человека. Главный герой — по видимости глубоко религиозный и благочестивый человек — на самом деле не верит в Воскресение Христа и вечную жизнь. Сначала тайно, а потом и явно он начинает предаваться самым гнусным страстям. Нравственное бесчувствие главного героя толкает сюжет к трагической развязке…
Алрика Робинс в смятении — она узнает, что бывший муж, оставивший ее четыре года назад, ищет с ней встречи. Как быть? Трудно, почти невозможно забыть предательство, но она понимает: уязвленная гордость — плохой советчик… Так что же делать — простить или отвергнуть?
Для Алрики это не праздный вопрос. Может быть, ей давно следовало забыть былую нежность. Но как это сделать, если о ней осталось такое напоминание — два очаровательных малыша…
Слоуну Рейвентролу пришлось ухаживать за своей маленькой племянницей, на некоторое время «подкинутой» ему сестрой. Но оказалось, что справиться с шалуньей очень трудно, а он к тому же подхватил грипп. Вот и пришлось прибегнуть к помощи своей сослуживицы — довольно скучной и чопорной Мелани Инганфорде. Слоун и представить себе не мог, к чему приведет появление в его доме Мелани…