Рассказы Галины Артемьевой – мудрые, тонкие и честные. Все они – о нас, обычных людях, живущих своей привычной жизнью. Это истории о радости и печали, об искушениях и тех обыденных чудесах, которые порой спасают нас в самые тяжелые моменты, о равнодушии и безграничной любви.
«Нас здесь никто не понимает» – рассказ из сборника Галины Артемьевой «Чудо в перьях».
Рассказы Галины Артемьевой – мудрые, тонкие и честные. Все они – о нас, обычных людях, живущих своей привычной жизнью. Это истории о радости и печали, об искушениях и тех обыденных чудесах, которые порой спасают нас в самые тяжелые моменты, о равнодушии и безграничной любви.
«Не плачь, Минь» – рассказ из сборника Галины Артемьевой «Чудо в перьях».
Рассказы Галины Артемьевой – мудрые, тонкие и честные. Все они – о нас, обычных людях, живущих своей привычной жизнью. Это истории о радости и печали, об искушениях и тех обыденных чудесах, которые порой спасают нас в самые тяжелые моменты, о равнодушии и безграничной любви.
«Одушевленный предмет» – рассказ из сборника Галины Артемьевой «Чудо в перьях».
Рассказы Галины Артемьевой – мудрые, тонкие и честные. Все они – о нас, обычных людях, живущих своей привычной жизнью. Это истории о радости и печали, об искушениях и тех обыденных чудесах, которые порой спасают нас в самые тяжелые моменты, о равнодушии и безграничной любви.
«Платье года» – рассказ из сборника Галины Артемьевой «Чудо в перьях».
«Каким-то образом у Вальки из пятого подъезда начали исполняться все желания. Абсолютно все. Что ни пожелает – хопа – есть. Причем это не сказка, и не надейтесь. У нее и до того не все в порядке было с мозгами. Нервных клеток, типа, перебор. Генетика такая. Взять хотя бы ее имя. Валентина Владимировна Федоткина. Да? Как же! Ничего подобного…» Рассказы Галины Артемьевой – мудрые, тонкие и честные. Все они – о нас, обычных людях, живущих своей привычной жизнью. Это истории о радости и печали, об...
«Эх, грабли, грабли! Нельзя на вас наступать больше одного раза. Это в идеале. Реальность почему-то обожает повторения. Наверное, чтобы дошло окончательно и бесповоротно. Первый раз – это случайное попадание. Второй – намек на то, что лоб надо бы поберечь, раз грабли никуда не деваются. А третий? Это уже диагноз. Или – катастрофа....».
«Торжественный зал. Люстра, кинохроника, смокинги, блики фотовспышек на лысинах. Недержание лести: симфония славословий.
– …за величайшее достижение в области литературы двадцатого века. И, может быть, литературы вообще!..»
Спасение культурных ценностей человечества от уничтожения в войнах и прочих социальных потрясениях прошлых веков – вот чем занимаются герои повести. Используя достижения научно-технического прогресса – в том числе, и возможность перемещений во времени, они организуют доставку из прошлого гениальных произведений искусства в будущее, чтобы сделать их достоянием людей двадцать какого-то века. В целях неукоснительного выполнения этой задачи используются не люди, а андроиды-«супермены». Одного не...
Что столкнуло двух, таких разных, людей в замкнутом пространстве некоего Эксперимента? Почему невидимые экспериментаторы так хотят примирить двух заклятых врагов, убивающих друг друга в бесконечном смертном поединке? И корректно ли подобное воздействие, даже если оно преследует исключительно гуманные и жизненно важные цели?
Мир, в котором жизнь каждого, от рождения до смерти, фиксируется всевидящей системой наблюдения, а специальные операторы Отдела Судеб делают из этой записи выборку, чтобы перед глазами умирающего «проносилась вся жизнь». Но почему же клиентам этого странного сервиса кажется, что «не так все было, совсем не так»?
Рассказ, История, Философия, Юриспруденция, Медицина, Античная литература, Литература IV века и ранее (эпоха Древнего мира)
Сочинение римского писателя Авла Геллия (II в.) "Аттические ночи" - одно из самых крупных известных нам произведений древней римской литературы - представляет собой собрание небольших разнородных по тематике очерков, отличающееся поистине энциклопедическим охватом сведений о различных сторонах жизни и науки своего времени. Автор затрагивает вопросы литературы и грамматики, риторики и философии, юриспруденции и истории, физики и математики, естествознания и медицины. Умело используя широко...
Рассказ, История, Философия, Юриспруденция, Медицина, Античная литература, Литература IV века и ранее (эпоха Древнего мира)
Сочинение римского писателя Авла Геллия (II в.) «Аттические ночи» — одно из самых крупных известных нам произведений древней римской литературы — представляет собой собрание небольших разнородных по тематике очерков, отличающееся поистине энциклопедическим охватом сведений о различных сторонах жизни и науки своего времени. Автор затрагивает вопросы литературы и грамматики, риторики и философии, юриспруденции и истории, физики и математики, естествознания и медицины. Умело используя широко...
Следователь прокуратуры показывает своему давнему другу, писателю, дневник недавно погибшего Никиты Воронцова. Крайне занимательный, надо сказать, дневник, из чтения которого следует, что умерший прожил много жизней одного и того же человека.
Записи в дневниковой тетради — о том, как же мучительно каждый раз жить, зная что может с тобой произойти или не произойти, зная о будущей смерти или войне и пр. и пр.
Рассказ, История, Философия, Юриспруденция, Медицина, Античная литература, Литература IV века и ранее (эпоха Древнего мира)
Сочинение римского писателя Авла Геллия (II в.) «Аттические ночи» — одно из самых крупных известных нам произведений древней римской литературы — представляет собой собрание небольших разнородных по тематике очерков, отличающееся поистине энциклопедическим охватом сведений о различных сторонах жизни и науки своего времени. Автор затрагивает вопросы литературы и грамматики, риторики и философии, юриспруденции и истории, физики и математики, естествознания и медицины. Умело используя широко...
Перед вами авторский сборник рассказов от Клиффорда Саймака — мастера жанра «гуманитарной» НФ! На сей раз речь пойдет о странных и таинственных событиях, загадках истории, инопланетных гостях и путешествиях во времени…
«… – Вот, Жоржик, – сказал Балтахин. – Мы сейчас беседовали с Леной. Она говорит, что я ревнив, а я утверждаю, что не ревнив. Представьте, ее не переспоришь.
– Ай-я-яй, – покачал головой Жоржик. – Как же это так, Елена Ивановна? Неужели вас не переспорить? …»
«Несколько лет тому назад мне пришлось проводить лето в южной Германии, в Гессен-Нассау. Из пыльного, безнадежного белого курорта в стиле moderne выходишь на высокие холмы, где по большей части торчит серая башня из ноздреватого, выветрившегося камня. Туристы влезают туда, крутят вверху носами, любуясь на виды, и лопочут дикие и ненужные речи об окрестных пейзажах на разноплеменных языках. Правда, страна богатая, тучная страна открывается с горной башни: хлебные пажити, красные крыши частых...
«Уже разносились по городу слухи и толки о том, что он нарушил торжественную клятву, когда-то данную им, и безвозвратно предался в руки этой женщине. Уже из уст в уста переходило его имя, соединенное с ее именем, когда он, весь неприступный и весь сияющий, проходил в толпе. Но душа его оставалась по-прежнему светлой, и ни одно дурное и низкое слово не запало в нее глубоко. Все преодолевала эта душа, переплывая все моря, как острогрудый корабль с лебяжьей грудью…»