Рассказ
Так сложились обстоятельства, что человек, поклявшийся наказать врага за уничтожение всего своего рода, оказался связан с ним клятвой верности...
Бродяжничество имеет свои негласные правила о плохих поездах и маршрутах, попрошайничестве, ночевках, имеет свою особую систему связи через нацарапанные во время остановок надписи, помогающие найти определенного хобо на Дороге.
«Песчаный берегъ зъ Торресадодась съ многочисленными лодками, вытащенными на сушу, служилъ м?стомъ сборища ддя всего хуторского люда. Растянувшіеся на живот? ребятишки играли въ карты подъ т?нью судовъ. Старики покуривали глиняныя трубки привезенныя изъ Алжира, и разговаривали о рыбной ловл? или о чудныхъ путешествіяхъ, предпринимавшихся въ прежнія времена въ Гибралтаръ или на берегъ Африки прежде, ч?мъ дьяволу взбрело въ голову изобр?сти то, что называется табачноню таможнею…» Произведение...
Черная метка курсора выжидающе мигала на мониторе компьютера. Казалось, еще немного, и вот польются из нее предложения, длинные и короткие, красивые и не очень. Оставалось только положить пальцы на клавиатуру, и сформировавшаяся в голове мысль могла бы приобрести форму...
ОСТОРОЖНО 21+
Когда в моей жизни появился Вадим, все изменилось. Этому молодому парнишке удалось целиком перевернуть мое представление об интимной близости мужчины и женщины. Всего за несколько лет он разрушил предрассудки, которые копились во мне годами...
«Вот так, в метро, никому не расскажешь. Потому что свое, кровное. В своей семье посторонний третейский судья не требуется.
Но на первой зеленой подстилке, когда в воскресенье с приятелем, с закуской и зубровкой, занесет тебя весенний ветер в Медонский лес, бес откровенности толкнет человека под ребро – и покатишься… Хоть без зубровки, конечно, никакой бес ничего не сделает…»
История вызвана к жизни рассуждением В. Г. по поводу таблички с надписью "Будённого 26", увиденной им как-то на улице. Первоначально это была песня, но потом проза взяло своё.
Рано или поздно человек привыкает ко всему. Так и Павел, простой офисный работник, привык к тому, что за окном зомби-апокалипсис. Правда, у него нет необходимости искать припасы и сражаться с мародёрами. Цивилизация уцелела, общество адаптировалось, а зомби стали привычным фоном серых будней.
«Темна была ночь петербургская; хладен ветер осенний. Мелкий дождь рассыпался дробью, фонари чуть мелькали в тумане. Все было тихо по улицам – на башне Думы било двенадцать.
– Кто идет? – вскричал будочник. Ответа не было.
– Кто идет? – закричал он грознее мимоидущей бабе…»
Как всё сложно... Слишком сложно. За что ей это всё сейчас? За то кратковременное безрассудство? За ту страстную ночь, проведённую в санатории?
Но ведь они ни в чём не провинились тогда. Судя по всему, Дима тогда говорил чистую правду: он разведён, и дети по-прежнему приезжают к нему на каникулы.
Ирина тоже тогда уже больше года была одна. Они ни перед кем не виноваты, и ни у кого ничего не украли. Или она теперь будет пожинать плоды своего бегства?
Атмосфера на Марсе разрежена намного больше, чем даже на самых высоких горных пиках Земли. Для колонизации Марса нужно дать возможность людям жить в нормальных условиях.
А может, просто выбрать подходящих людей?
Инспектор ООН, приехавший в марсианскую колонию, должен дать ответ на этот вопрос...
«Родители поехали вперед. А дядя Петя отважно взялся везти детскую команду: Гришу, Савву, Надю и Катеньку (восьми, девяти, одиннадцати и двенадцати лет). Из Парижа до Тулона добрались благополучно. Попутчик по купе третьего класса, толстый негр с седой паклей на голове, так разоспался, что все норовил во сне положить свою ногу Савве на плечо, но Савва не сдался, – пять раз сбрасывал негритянскую ногу и, наконец, победил… Негр спал с широко разинутым ртом; Гриша хотел было заткнуть ему рот...
Вторая история об адвокате Марии Быстрицкой. На этот раз она оказалась в необычной для себя роли и вынуждена выбирать между адвокатской этикой и собственной жизнью.
Умирает человек. Рядом находится жена. Смерть мужа она не перенесёт, так как сама больна. Врач, в нарушение всех инструкций, спасает её...
— Ты такая красивая, Алиса, — босс меня за талию обнимает и к себе притягивает. Голову опускает и носом бесстыдно по моей щеки проводит. — Я бы так тебя и съел. *** Я — Алиса, рыжеволосая, уверенная в себе женщина с пышными формами, которая тянет на себе весь дом, пока муж валяется на диване. Но сегодня всё изменилось. После его оскорблений я убегаю на работу, где меня ждёт Святослав Валерьевич — мой обаятельный, накачанный начальник. Его бархатный голос, горячие руки и внезапная страсть...
Забастовка на бумажной фабрике в городе Эсутору, 1932 год. Несколько раз опубликован. 1 место на конкурсе "Отражение" в номинации "Мировая история".
Гулин уже подходил к машине, как вдруг подумалось: а может, вообще никуда не ехать? Сами разберутся. Мать, конечно, жалко, но не хватит ли ей носиться с этой своей Раечкой как с дитятей? Дитяте однако тридцать два стукануло. Она уже не Раечка, она уже Раиса. И если эта Раиса так неугомонно ищет приключения на свою пятую, разве это давно не её сугубо личное дело? Правда, на этот раз речь шла уже и не о приключениях...
Кресло доминирующего на планете вида давно и прочно занято человеком. Но навсегда ли это? Возможно, пришла пора уступить насиженное место более достойным представителям фауны. Трепещите, люди! Вас атакуют вОроны! И не перепутайте их с ворОнами. :) Третье место ФД/ДФ-15 (2021).
Иногда они возвращаются. Не иногда, а всегда: бумеранги, безжалостно и бездумно запущенные нами в молодости. Как правило, мы бросали их в самых близких любимых людей.
Как больно! Так же было больно тем, в кого мы целились: с умыслом или без.
«Сумрачны подернутые туманной завесой дали. Обложной дождь уже третий день поливает дорогу и поля. Холодно по-осеннему, хотя только еще начало лета. Тучи низко и быстро несутся над землей косматыми птицами. Придорожные ветлы с отяжелевшими ветвями издали круглятся, как большие черные шатры. Пусто в полях, лишь кое-где копошатся, несмотря на дождь, люди…»
Хан Соло и не подозревал, что однажды "Тысячелетний сокол" может взбунтоваться и устроить им с Чубаккой веселенькую жизнь. Впрочем, он сам был в этом виноват. Однозначно!
«… – Чего это колокола так раззвонились? Пожар, что ли? – Грязное невежество: не пожар, а Страстная суббота. Завтра, милые мои, Светлое Христово воскресенье. Конечно, вам все равно, потому что души ваши давно запроданы дьяволу, а моей душеньке тоскливо и грустно, ибо я принужден проводить эти светлые дни с отбросами каторги. О, мама, мама! Далеко ты сейчас со своими куличами, крашеными яйцами и жареным барашком. Бедная женщина! – Действительно, бедная, – вздохнул Подходцев. – Ей не повезло в...