«Наверное, он станет запахом моих несбывшихся надежд», – грустно подумала девушка.
- Вам, парни, не стоит всё-таки забывать, что выскочек тут никто не любит.
– Конечно! – важно кивнул Мишка. – Мне мама Кира о вас рассказывала. Она говорила, что вы очень хорошие. А Зайчик – хулиган и проказник.
– Эй! – возмутился «хулиган и проказник», но в ответ получил высунутый язык.
– Миш-шка! Мухи подумают, что ты лягушка, раз такой длинный язык высовываешь, налетят на него, и тебе придется их есть, – прошипела я и погрозила кулаком этому мелкому нахаленку. Опять это «мама Кира», да еще язык показывает.
Глупо мечтать о том, кто высоко летает и метко гадит в душу.
Шуаны и вандейцы уже воспользовались прежним бездействием Республики, подняли деревни и полностью овладели ими.
Я жила. Я любила. И это было более чем хорошо. Это было прекрасно. Это было ярко.
Достоевский искал такого героя, который был бы сознающим по преимуществу, такого, вся жизнь которого была бы сосредоточена в чистой функции осознания себя и мира. И вот в его творчестве появляется «мечтатель» и «человек из подполья». И «мечтательство» и «подпольность» — социально-характерологические черты людей, но они жения с жизненно-характерологической доминантой изображаемого человека. художественной доминанте Достоевского. Сознание не воплощённого и не могущего воплотиться мечтателя и подпольного человека является настолько благоприятною почвою для творческой установки Достоевского, что позволяет ему как бы слить художественную доминанту изображения с жизненно-характерологической доминантой изображаемого человека.
«Я тебя вижу, – сказала она Айдлуайлду про себя. – И ты мне не нравишься».
Ничто так не раздражало его, как кусок застрявшей в зубах еды. Однажды он даже посередине обеда ушел со свидания, потому что заметил у нее в зубах застрявший кусочек капусты.
364 дня в году человек может быть полностью законопослушным, а на 365-й день переступить черту
Нужно ценить то, что имеешь.
И теперь я точно знаю: метель создана для тёплых объятий и красивых сказок...
Как ни странно, лес — одно из самых безопасных мест, при условии, что вы в нем можете ориентироваться. Есть определенные правила поведения, есть свои законы и границы, которые не преступают ни человек, ни животные. Не случись какого-то форс-мажора, и с вами ничего не случится.
Романы Виктора Пелевина, ставшие чем-то вроде интеллектуальных «скреп» постсоветской и российской культуры последних десятилетий, показывают в чистом виде постмодернистскую рефлексию пустоты.
Никогда не говори, что хуже быть не может.
Это заколдованная, проклятая духами пустыни фраза.
Скажешь, и твой мир отправится за грань.
Всё же средневековый мир с моим родным сильно рознится. У нас-то зачастую маменьки сы́ночек лет до тридцати опекают, только что попу не вытирают. Кусочек повкуснее, нагрузки поменьше, все кругом бяки противные, а де́тонька лучше всех. От Армии откупим, девок меркантильных, зарившихся на жилплощадь в хрущёвке на окраине, отвадим – не для того маменька ягодку ро́стила. А случись что, сбежит такой псевдомужчина и от ответственности, и от опасности, бросив страну, родных и близких. Генофонд сохранять, должно быть.
И я сел на подоконник и принялся ничего не делать.
Разумнее заранее приготовиться к худшему,чтобы не разочаровываться потом.
Видите ли, — сказал он, — мне представляется, что человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, какая попадется под руку, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть, или в лучшем случае до них среди всей этой завали и не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак. Он возьмет лишь инструменты, которые понадобятся ему для работы, но зато их будет множество, и все он разложит в образцовом порядке.
Приветливой женщиной оказалась приходящая домработница, миссис Беатрис Джонс, которой и поручили это ответственное дело: встречать невесту из России. Хорошо женщина была достаточно умна и тактична, как, впрочем, и все англичане, чтобы не спрашивать, а почему жених сам не напряг свой ленивый зад.
Чувства ведь тоже бывают разными. Любовь может вознести человека на небеса, а может и окунуть в пучину ада, превратив светлое волшебство в наваждение и муку. Иногда желание быть любимым толкает человека на преступление.
— Я раздумывала, а не поделиться ли с тобой душевным теплом, - соврала не моргнув глазом. - Сделать так, чтобы мой спаситель согрелся в нем.
— В смысле ты была бы не прочь испепелить меня?
Мать, этакая тихая, забитая миссионерка среди бунтовщиков, против воли дотащилась на поводке у буйного Роджера до ближайшего фонарного столба, где и стояла в прострации, пока он освобождался от избытка чувств, накопившихся за время пребывания в собачьей конуре.
Нелюбимым приходится быть идеальными. А любимых любят просто так.
Что меня в телевидении удивляет: они там всё время во что-то играют. Угадывают слова, мелодии, а еще, я читал, собираются отправить кого-то выживать на необитаемый остров. Все веселые, находчивые и довольно, я бы сказал, убогие. Получается, что у них в жизни не было острова, на котором нужно выжить. Им этого, что ли, не хватает?