Женщины – странные создания. Как правило, именно в те моменты, когда у нас в жизни все не просто хорошо, а замечательно, из-за угла, откуда ни возьмись, выскакивает коварная мысль, и женщина, с готовностью за нее схватившись, начинает ее думать.
Научившись видеть, человек обнаруживает, что он в мире - один, и у него ничего, кроме глупости, нет.
Мы формируем себя в соответствии с представлениями о собственных возможностях
Я всегда готова променять дерьмо в моей голове на твой детский сон
Памятник основателю Сингапура сэру Стэмфорду Раффлзу по-прежнему стоит в центре города, напоминая сингапурцам, о каком будущем он мечтал для основанного в 1819 году: он видел Сингапур территорией свободной конкуренции, торговым центром Востока на пути между Индией и Китаем. Тогда на острове жили 120 человек, которые кормились рыболовством. Уже через 5 лет здесь насчитывалось пять тысяч торговцев: англичане, арабы, китайцы и индийцы - всех привлекало это место благодаря господствовавшему здесь принципу равноправной конкуренции, независимой от расы, языка или религии.
Любовь до добра не доводит. Никогда не угадаешь, благословение это или проклятие. Все зависит от человека.
... все мужики — гады и им надо от нас только одно! Но это всегда не то, чего нам хочется…
«Это было», - сказала Память. «Этого не могло быть»,
- сказала гордость. И память сдалась.
Фридрих Ницше
Наиболее популярной остаётся схема с "танкерами-призраками". Танкеры с нефтью продолжают регулярно отходить от иранских берегов, однако узнать, куда именно они направляются, невозможно: у них выключена система, позволяющая отслеживать путь судов. Отключать передатчики кораблям закон не запрещает. Как правило такой танкер уже где-то в море встречается с танкером под флагом другой страны. Нефть перегружается туда, автоматически становится "неиранской" и доставляется заказчику. Правда всегда есть шанс, что танкеры с нефтью зависнут в океане в ожидании судов заказчика. Бывало, в море так в ожидании продажи плавало по 10-15 млн. баррелей нефти.
А еще я потихоньку начала принимать местные реалии, порой даже верила, что женщина все-таки не лошадь, сама не знающая, что она может, а слабое существо, которому без поддержки окружающих просто не выжить в сложном мире. Хотя, сталкиваясь с решением очередного вопроса, я махом выкидывала эту глупость из головы и начинала действовать. Но все равно порой так приятно было почувствовать себя слабой, чтобы кто-нибудь о тебе заботился. Ну хотя бы чуточку.
Хорошо смотреть на что-то красивое, когда делаешь что-то сложное.
— Позвольте, если все вокруг тебя считают тебя не такой, то начинаешь прислушиваться к ним.
— К мнению большинства? Оно не всегда право.
— Очень спорный вопрос.
— Даже тысяча мух не убедят меня, что мусор съедобен...
Организм настолько ошеломлен, что выжил, и так явно требует немедленно «размножаться»
, раз ему дали еще пожить, что я не отвечаю - просто целую.
Вам: Вы глупец! Вы: Hе только глупец, но и подонок! Так что берегитесь.
Правда – осколок льда.
Ну, ну, не надо конфузиться, Мэри. Быть красивой - не преступление.
— Долгая история. Не расскажу, — сразу отбрила она меня.
— Ну, тогда, — вздохнула я, поднимаясь с пола. — Бери вторую тряпку и очищай пол… вместе с мыслями.
А возможность – всегда ответственность: можешь – вот и делай давай.
Страшная это вещь, солдатская смекалка. Позволяет и из топора кашу сварить, и из шинели спальню устроить, а уж как в жизни устроиться поможет!
Великая вещь – образование! С ним нигде не пропадешь, хоть в своем мире, хоть в чужом.
- Я куплю все, что нужно. Но мне не принципиально, во что одета женщина, - произнес генерал.
- Вы мне напомнили одного мужчину. Вот он удивился, когда мне стало не принципиально, рядом со мной в постели он или не он! - парировала мачеха.
Мы дуем на воду, Эйлин, потому что страшно обожглись на молоке.
– Твоя фигура была далека от идеала...
– ... Это убогий идеал был далек от моей фигуры…
Каждому важно знать, что он на что-то способен и его ценят. И особенно необходимо, чтобы ценили в семье.
— Недальновидно бить мужчину, когда он далеко от кровати, — фыркнул Киар, больше не сдерживая смех. — Не дотащишь.