Вот и посыпались проблемы. Надя, взмахнув руками в сердцах воскликнула:
-Вот и на фига надо было вот так хватать и тащить невесть куда! Сказали бы спокойно заранее, я бы все собрала по списку и не болела бы сейчас голова ни о чем!
Знаешь, тебе не говорили, что твою честность можно отлично использовать вместо дубины? Она настолько оглушительная, что может и убить.
Слабая женщина должна уметь обеспечить себе защиту.
И ерунда всё это: будто только мужчины любят глазами. Ложь и провокация!
Лично мне тоже вот внешность важна, а не «катание по ушам» и «профессиональное развешивание лапши».
«Кого… трясет чужое горе?»
- Он заболел от одиночества, когда умерла мама, потому что очень ее любил.
Если человек чего-то очень настойчиво хочет, причем во вред себе, Господь долго и терпеливо, через людей и обстоятельства жизни, отводит его от ненужной, пагубной цели. Но, когда мы неуклонно упорствуем, Господь отходит и попускает свершиться тому, что выбирает наша слепая и немощная свобода.
Надо знать и помнить: наш мозг всегда и при любом удобном случае будет создавать противоречия и прятать их от нас.мозг принимает решение раньше нашего сознания.всё, что вы думали о значении своего сознания в собственной жизни, — чушь, забудьте!Нам кажется, что всякий раз мы действовали разумно, осмысленно, продуманно. Но нам только так казалось.
Соответствующее решение принимал и продолжает принимать наш мозг. Причём это воронка: сначала мозг принимает какое-то решение, а потом сам же и адаптируется к его последствиям.наше отношение к жизни — это не то, что мы думаем, а то, какие связи создал наш мозг.Теперь, сколь бы разумными мы себе ни казались, наш мозг ищет и отмечает только те факты, которые доказывают его правоту, и напротив — все, что его установкам противоречит, он жёстко игнорирует.Наша личность, наше сознание и вообще всё, что мы о себе думаем, — это лишь бутафорский наряд, это английская королева, которая царствует, но не правит.ни одно ваше решение на самом деле никогда не было вашим. Никогда и ни одно!мы чересчур доверяем своему сознанию, а именно с его помощью наш мозг умело прикрывает любую свою глупость красивыми формулировками и «мудрыми» объяснениями. По сути, сознание санкционирует то, с чем, по уму, должно было бы бороться.Мы уверены: то, что оказалось в поле нашего внимания, и есть реальность, а на самом деле это лишь её краешек, частичка.Итак, сознание — это то, что мы осознаём: то, как мы понимаем жизнь, то, что думаем о себе и других людях. А вот наш мозг — это мы сами. Каждое действие в нашем мозгу, каждый нервный процесс, каждая реакция нашего мозга — это мы.И наше сознание в буквальном смысле этого слова не знает нас самих.вы не управляете своим поведением, не контролируете ваши мысли, но вы и есть это поведение, вы и есть эти ваши мысли.С помощью сознания мозг формирует некий удобный интерфейс реальности — и не ради истины, не ради правды, а из сугубо утилитарных соображений: чтобы мы, так сказать, не дёргались.Главное, что мы сейчас уже поняли, — это то, что мы являемся своим мозгом. Ни наше сознание, ни наши представления о самих себе ничего не стоят.Такова логика нашего сознания — оно сопротивляется вдумчивому мышлению, сложному и всестороннему исследованию, по-настоящему глубокому проникновению в тему.всё то, к познанию чего наш мозг эволюционно не предназначен, с неизбежностью будет казаться нам парадоксальным, а парадоксальное почти невозможно осознать.
— Зачем это все тебе? Ты же не веришь в любовь.
— Знаешь, во что я верю? — он складывает газету, пытается засунуть ее в кармашек переднего кресла, но — сюрприз! — у лоукостеров таких кармашков нет. Поэтому просто оставляет ее на коленях и смотрит на меня. — В то, что когда я увидел тебя в первый раз: растрепанную, не накрашенную, в носочках этих — я вдруг почувствовал, что мне нравится абсолютно все. И носочки, и то, как ты коряво говоришь по-английски, и то, как пахнешь, выражение твоего лица, когда ты меня рассматривала, даже книжка твоя тебе ужасно шла. Как будто кто-то выбрал из всех вариантов в мире набор идеальных будничных мелочей специально для меня.
- Ты слишком хорош, чтобы быть одиноким.
Он, похоже, человек достойный - хоть и командир. Но это обычный недостаток для мужчины
— Я ошибся, — совершенно спокойно отозвался он, наблюдая за мной.
— И вы так легко признаете свои ошибки? — поднимаясь, поинтересовалась я.
— А почему бы и нет? Страшно не призвать ошибки, а игнорировать их, не делать никаких выводов и совершать новые.
Отношения надо выяснять, когда они есть, а когда их нет, то и нефиг меня будить!
ты даже не представляешь, как охотно люди верят в какую-то дичайшую чушь и насколько не хотят воспринимать истинную правду.
Без тени нет света, без света нет тьмы.
За рассветом приходит закат, добро и зло едины.
Разве зло — волчица, убивающая на пропитание детям?
И добро ли отец, избивающий отрока,
чтобы поучить его житейской мудрости?
Люди учатся, заблуждаются, находят пути.
Ирий помогает контролировать тьму духа,
а Вадий не даёт угаснуть жажде людской к жизни.
Трактат о мудрости
Ее единственное оружие - правда, а правду придумывать не нужно, на то она и правда.
Любой скандал выставляет дураком прежде всего зачинщика.
Некоторые вещи трудно объяснить. Клоун покачал головой: – Трудно объяснить, что дерьмо и швейцарский шоколад, это одно и то же. Ещё труднее объяснить, что направление к венерологу, которое жена нашла в твоём кармане, означает всего лишь приглашение посетить кружок астрономов изучающих планету Венера.
Как вдохновенный, нежный и чуткий Ной, мама искусно вела свой корабль с несуразным потомством по бурному житейскому морю, всегда готовая к бунту, всегда в окружении опасных финансовых мелей, всегда без уверенности, что команда одобрит ее управление, но в постоянном сознании своей полной ответственности на всякую неисправность на корабле.
Как писал один древний поэт: 'Кто в сердце свободен - не будет рабом'!
– Господин секретарь, вы носите обувь на пару размеров больше? – уточнила я.
– Нет, конечно, – удивился он. – С чего вы так решили?
– Вы так лихо переобуваетесь в полете, что я только диву даюсь.
женщины такие, чуть отвернешься, а у них уже планы на жизнь поменялись.
Как говорил один мой друг, постоянно влипающий в неприятности: «я знаю что делать, я не знаю куда девать тела».
— Одно хорошо, — пробормотала она.
— Что именно?
— Если помирать скоро, то с диетой можно не заморачиваться.
Это слияние саксонской и датской культур нигде не происходило столь успешно, как в разраставшемся порту, ныне известном как Лондон. Он находился на старой границе между саксонской и датской Англией, а потому культуры объединились самым естественным образом. Хотя общегородской сход у старого креста возле собора Святого Павла, куда трижды в год сзывал большой колокол, оставался саксонским фольксмутом, собрание отцов города, управлявших торговлей, именовалось на датский манер: хастингс.