Терять близких адски больно, но только так и понимаешь, что человек что-то для тебя значил. Что это было что-то настоящее.
Мы иначе относимся к книгам наших современников, чем к произведениям классиков, герои романов часто в нашем сознании сливаются с обликом автора.
- Мальчик обладает качествами, которые превосходны сами по себе, но, увы, здесь он не на месте, - произнес Радульфус, полусожалея. - Он созреет для монастыря не раньше, чем лет через тридцать. После того, как насытится мирской жизнью, женится, родит детей, воспитает их, научит их гордиться своим именем и родом. У нас здесь свой круг понятий и обычаев, а они - им приходится жить и теми представлениями, которые им внушали с детства, и теми, которым учим их мы. Эти вещи ты понимаешь лучше многих из нас, укрывшихся от бурь в этой гавани. Ты поедешь к Аспли от моего имени?- Со всей душой, - ответил Кадфаэль.
Все вы от свободы куска хотите, а на ее саму вам насрать!
..Невозможно всерьез злиться на того, кто глубоко тебя любит и искренне беспокоится о тебе.
Сумасшедший дом «Земля» – такая жуть, что тут нельзя рождаться. Мы все равны в безумии. К счастью, наше безумие любит нас.
Если живешь в постоянной тревоге, то трудно вырваться из замкнутого круга, чтобы взглянуть на вещи со стороны и отделить настоящие тревоги от выдуманных.
Иногда приходится что-то потерять,чтобы что-то приобрести.
Известное дело - чем человек богаче, тем он суевернее, уровень богатства и уровень суеверия прямо пропорциональны. знаю, что они больше бедных верят в судьбу, больше дорожат жизнью.
Но вот что я ему не сказал: я чувствовал, будто без Талии я могу исчезнуть, испариться. Лишь я, пес да работы изо дня в день. Одиночество – недостаточно сильное слово. Опустошение.
Дарси права, они были идеальной парой, созданной для счастья. К беде они оказались не готовы.
– Прямо сейчас я очень недоволен тобой, Фелисити Фэрклот.
– Я вижу. Ты же только что сломал дверь.
Федор плелся следом, слышалось шуршание пестроцветных спортивных штанов.
Нет, выцветшие и потертые джинсы были бы куда лучше!
Впрочем, их носят «главные герои», а на такого Федор Тучков никак не тянул.
Лучше умереть, служа закону, чем служить режиму, его попирающему.
Любовь прощает все грехи. Особенно если этот грех — глупость.
— Мне плохо, — возвестил он. — Пойду лягу. Возможно, умру.
– Мне заранее жаль женщину, которой суждено каждое утро видеть твою мрачную физиономию.
Каждый из нас несет свой грех в одиночку.
Не понимаю я этого «не переедайте на ночь, вредно». С пустым брюхом гораздо вреднее ложиться -- когда его с голодухи крутит, так ить черта лысого уснешь вообще, а в результате у тебя хроническое недосыпание, постоянный упадок сил, конфликты в коллективе и нервное расстройство. А я царь, существо нежное и хрупкое, меня теперь любой обидеть может... на свою голову. Так что крепкий здоровый сон мне категорически показан -- оно и для подданных спокойнее.
В миг, когда граф ухватил меня за локоть и непреклонно потащил вглубь помещений, я во второй раз за вечер осознала, что совершенно отвыкла от простой человеческой жизни. От всех этих намёков, хватаний, оценочных взглядов.
У меня же медитации! Поиск истины! Высокие материи! А тут…
— «Если больной хорошо кушает, значит, это не больной, а выздоравливающий»
На переменах невыросшие разбирали родные гаджеты обратно. Фотографировать, переписываться, звонить во время занятий никто не мог. Но перемен хватало, и всё происходящее в школе проваливалось в соцсети и перемалывалось там.
Знания не отдают, а я получила ценнейший источник запрещенных, покрытых пылью веков, таинственных знаний прошлого.
Мы все несовершенны, и тараканы у нас по-разному причудливы
Бывшие журналисты, пытавшиеся писать художественные произведения, в конце концов повторяли надоевший афоризм Хемингуэя: писать о том, что вы знаете. Откуда Хемингуэй взял такую жуткую глупость? Разве романы должны быть о людях, которых вы знаете? И сколько скучнейших, зато в высшей степени реалистичных романов можно оправдать этим убогим и приземленным советом?