Есть вещи, цену которым назначить невозможно, и самая важная из них – это семья!
– Не бойся, малыш. Я уже говорила, что магия стремится к равновесию. И если одной становится слишком много, значит, совсем скоро маятник качнётся в другую сторону. Не забывай, таковы были условия, а это сделка не из тех, которые можно нарушать.
Я чувствовала себя, как поставленный на табуретку детсадовец, от которого требуют стишок, а он помнит только неприличные…
Его заботит только необходимость лечения, и он совершенно не задумывается о потенциальном вреде.
Вы нигде официально не работаете, учебу закончили месяц назад, а мать давно перестала вас опекать. Билеты забронированы, у вас есть два часа на сборы и переговоры с собственной совестью.
...у меня и так не грудь, а прожиточный минимум.
А он уже думал, что на небе и над ним ангелы хлопочут. Хотя нет, какие ангелы, по их ведомству только черти, потому что столько за душой… всякого разного. Ни один котёл такую душу не вместит! Пропащие они и на этом и на том свете. Во грехе рождённые, во грехах жившие, с грехом пополам дотянувшие не до самого преклонного возраста. Это если ещё кому повезёт…
Мэри Уордвелл жила в крошечном коттедже на самом краю дремучего леса. Ее жилище напомнило мне пряничный домик из сказок, в каких обычно живут ведьмы. Только не ведьма заманивала случайных путников к себе в дом, а, наоборот, хозяйка, сама того не зная, пригласила в гости ведьму.
Больше всего меня раздражает, когда кто-нибудь бездельничает в то время, как я тружусь.
– Я думал, ты больше не пьешь алкоголь. Кржистоф приложился к фляжке еще раз, потом убрал ее обратно в карман. – Это святая вода, полезна для рефлексов.
– Слушайте, госпожа ведьма, а что, если я вас найму? – задал неожиданный вопрос господин Вегард.
– В смысле? – безрезультатно дёргаясь в направлении дома, удивилась я.
– Да даже не знаю, – мэр как-то неожиданно расстроился, – разбирательство с моими врагами вам поручать бесчеловечно, мне врагов жаль, сотрудников мэрии вы уже воспитали, гарнизон весь по стойке «смирно» ходит при одном упоминании вашего имени, разве что поручить вам приготовление зелья…
– Приворотного? – скептически поинтересовалась я, отчего-то обиженная его тирадой.
– Слишком опасно, с вашим-то походом и размахом, у меня так весь город в сортире засядет на пару недель точно…
Умные люди уязвимы для манипуляций ничуть не меньше, чем все остальные, а иногда даже больше, поскольку склонны переоценивать рациональность собственных суждений вне областей своей компетенции.
– Ну я и говорю – взятка. Дань то есть. Как тут это в ваше время называют? Мзда? Мздишь коту, чтобы не гонял?
– Мздю! – радостно согласился Домовой.
Твои ищейки нашли Леониса?
– С ног сбиваются, – отрапортовал Гайлеон. – Но если Леонис и до этого скрывался, найти его будет трудно.
– Сначала отца найти, а потом дочь, – сказал Бес. – У них прямо какая-то семейная тяга прятаться
Ведь правильно говорят, формируй запрос чётче, с примерами, с пояснениями.
Нет, я всегда осуждала попаданок в романах, которые начинали хамить на лево и направо, особенно сильным мира сего. Это только в книжках так можно, а в реальной жизни можно и поплатиться. Но... в какой-то момент благоразумие мне отказало.
— Быть верной женой — сейчас это уже не добродетель, это случай, который достоин быть занесенным в красную книгу.
И я думаю лишь о том, как мне незаметно выйти из замка. У мужа не нашлось для меня слов, и я тоже не дам ему разъяснений. Позже он все поймет. Я надеюсь, что он вздохнет с облегчением. Пусть в Дал Риаде правит избранный король, и ничто не отвлечет его от важных дел. За чередой великих битв он забудет о наивной королеве и ее глупой любви.
— Макс, мне нужна информация об игре! — Нажимая на кнопку, переворачиваешь фигурки и складываешь непрерывную линию от стенки к стенке, после чего она исчезает.
У всех бывают плохие дни, и я в этом смысле не исключение. Ладно; на самом деле мои плохие дни как раз вполне ничего. Гораздо хуже те, о которых, когда они наступают, я думаю: «Черт с ним, как-нибудь переживу, все будет отлично», - вот это действительно ужас кромешный, потому что в такие моменты я обычно даже не помню, в лучшем случае, очень смутно догадываюсь, что именно в моем случае означает это самое «все».
Чего рано пришла? - Бабуля на кухне пила какой-то травяной отвар.
- Так луна взошла и мы ушли. - Пожала я плечом и опустилась на табурет, рядом со столом.
- Эх, не та нынче молодежь пошла. Не уж-то не знаешь, чего с мужиком до утра делать надо? Я этак и правнуков не дождусь.... - Она снова отпила из кружки.
- Ба, ну чего ты? Мне Андрей еще ничего конкретного не предлагал. - Зевнула я.
Баб Нюра хмыкнула.
- Как же он предложит, ежели не разговаривает? Да и что ты на такое предложение ответишь? От тебя опечаленной же потом одни убытки.... - Она резко отставила кружку и поднялась из-за стола. - Все, спать пошли.
Только то и приятно, что трудно достать.
– Всегда первыми жертвами становятся невинные, – произнес он. – Так было много веков назад, так происходит и сейчас.
Поскольку выбора у меня не было, я делал то, что от меня зависело: избавлял их от трудностей. Без мучений. Почти без боли. Ведь быстрая смерть — это тоже благо. Ее в каком-то смысле надо заслужить. И если я мог хоть чем-то помочь попавшим в подвал людям, которым, в отличие от учителей, позволяли видеть мое лицо, то именно этим.
Друг — это не тот, кто с тобой выпивает и встречает вместе праздники. Или — не только тот. Друг, это тот, кто не бросит тебя, когда тебе прострелят ногу, и будет вместе с тобой отстреливаться до последнего патрона.
Друг — это тот, кто когда ты упал в финансовую пропасть, даст тебе денег взаймы даже без твоей просьбы и скажет: "Отдашь, когда сможешь. А не отдашь — да и хрен с ними!"