Если человек чего-то очень настойчиво хочет, причем во вред себе, Господь долго и терпеливо, через людей и обстоятельства жизни, отводит его от ненужной, пагубной цели. Но, когда мы неуклонно упорствуем, Господь отходит и попускает свершиться тому, что выбирает наша слепая и немощная свобода.
Надо знать и помнить: наш мозг всегда и при любом удобном случае будет создавать противоречия и прятать их от нас.мозг принимает решение раньше нашего сознания.всё, что вы думали о значении своего сознания в собственной жизни, — чушь, забудьте!Нам кажется, что всякий раз мы действовали разумно, осмысленно, продуманно. Но нам только так казалось.
Соответствующее решение принимал и продолжает принимать наш мозг. Причём это воронка: сначала мозг принимает какое-то решение, а потом сам же и адаптируется к его последствиям.наше отношение к жизни — это не то, что мы думаем, а то, какие связи создал наш мозг.Теперь, сколь бы разумными мы себе ни казались, наш мозг ищет и отмечает только те факты, которые доказывают его правоту, и напротив — все, что его установкам противоречит, он жёстко игнорирует.Наша личность, наше сознание и вообще всё, что мы о себе думаем, — это лишь бутафорский наряд, это английская королева, которая царствует, но не правит.ни одно ваше решение на самом деле никогда не было вашим. Никогда и ни одно!мы чересчур доверяем своему сознанию, а именно с его помощью наш мозг умело прикрывает любую свою глупость красивыми формулировками и «мудрыми» объяснениями. По сути, сознание санкционирует то, с чем, по уму, должно было бы бороться.Мы уверены: то, что оказалось в поле нашего внимания, и есть реальность, а на самом деле это лишь её краешек, частичка.Итак, сознание — это то, что мы осознаём: то, как мы понимаем жизнь, то, что думаем о себе и других людях. А вот наш мозг — это мы сами. Каждое действие в нашем мозгу, каждый нервный процесс, каждая реакция нашего мозга — это мы.И наше сознание в буквальном смысле этого слова не знает нас самих.вы не управляете своим поведением, не контролируете ваши мысли, но вы и есть это поведение, вы и есть эти ваши мысли.С помощью сознания мозг формирует некий удобный интерфейс реальности — и не ради истины, не ради правды, а из сугубо утилитарных соображений: чтобы мы, так сказать, не дёргались.Главное, что мы сейчас уже поняли, — это то, что мы являемся своим мозгом. Ни наше сознание, ни наши представления о самих себе ничего не стоят.Такова логика нашего сознания — оно сопротивляется вдумчивому мышлению, сложному и всестороннему исследованию, по-настоящему глубокому проникновению в тему.всё то, к познанию чего наш мозг эволюционно не предназначен, с неизбежностью будет казаться нам парадоксальным, а парадоксальное почти невозможно осознать.
— Зачем это все тебе? Ты же не веришь в любовь.
— Знаешь, во что я верю? — он складывает газету, пытается засунуть ее в кармашек переднего кресла, но — сюрприз! — у лоукостеров таких кармашков нет. Поэтому просто оставляет ее на коленях и смотрит на меня. — В то, что когда я увидел тебя в первый раз: растрепанную, не накрашенную, в носочках этих — я вдруг почувствовал, что мне нравится абсолютно все. И носочки, и то, как ты коряво говоришь по-английски, и то, как пахнешь, выражение твоего лица, когда ты меня рассматривала, даже книжка твоя тебе ужасно шла. Как будто кто-то выбрал из всех вариантов в мире набор идеальных будничных мелочей специально для меня.
- Ты слишком хорош, чтобы быть одиноким.
Он, похоже, человек достойный - хоть и командир. Но это обычный недостаток для мужчины
— Я ошибся, — совершенно спокойно отозвался он, наблюдая за мной.
— И вы так легко признаете свои ошибки? — поднимаясь, поинтересовалась я.
— А почему бы и нет? Страшно не призвать ошибки, а игнорировать их, не делать никаких выводов и совершать новые.
Отношения надо выяснять, когда они есть, а когда их нет, то и нефиг меня будить!
ты даже не представляешь, как охотно люди верят в какую-то дичайшую чушь и насколько не хотят воспринимать истинную правду.
Замечательная дама, способная три часа кряду одухотворенно рассуждать об особенностях первородного языка, за пять секунд из состояния божьего одуванчика переходила в состояние злобной ведьмы, способной уничтожить вселенную одним движением брови. Однажды она заставила ректора академии вжать шею в плечи! Я три дня не могла без улыбки вспоминать этот потрясающий в своей абсурдности момент. Но больше всего старушка-деканесса ненавидела, когда кто-то докладывал, что студенты-языковеды нарушили устав! Она полагала, будто все пытаются оговорить невинных жертв, исключительно чтобы отправить ее в отставку по выслуге лет. Свидетельские показания, если что, не учитывались.
Без тени нет света, без света нет тьмы.
За рассветом приходит закат, добро и зло едины.
Разве зло — волчица, убивающая на пропитание детям?
И добро ли отец, избивающий отрока,
чтобы поучить его житейской мудрости?
Люди учатся, заблуждаются, находят пути.
Ирий помогает контролировать тьму духа,
а Вадий не даёт угаснуть жажде людской к жизни.
Трактат о мудрости
Ее единственное оружие - правда, а правду придумывать не нужно, на то она и правда.
Любой скандал выставляет дураком прежде всего зачинщика.
— Ты что, дрыхнешь?! — возмутился дракон. — А бдеть кто будет?
— Вот сам и бди, — огрызнулась я. — У тебя зрение лучше, а если соизволишь оторвать свой зад от седла и сделать кружок над полем, заодно и жирок на пузе растрясешь.
Мрак задрал полы тулупа и с явным беспокойством изучил слегка выпирающую
складочку над ремнем.
— Где ты тут жирок увидела? Это запасы на зиму!
Некоторые вещи трудно объяснить. Клоун покачал головой: – Трудно объяснить, что дерьмо и швейцарский шоколад, это одно и то же. Ещё труднее объяснить, что направление к венерологу, которое жена нашла в твоём кармане, означает всего лишь приглашение посетить кружок астрономов изучающих планету Венера.
– Господин секретарь, вы носите обувь на пару размеров больше? – уточнила я.
– Нет, конечно, – удивился он. – С чего вы так решили?
– Вы так лихо переобуваетесь в полете, что я только диву даюсь.
Это слияние саксонской и датской культур нигде не происходило столь успешно, как в разраставшемся порту, ныне известном как Лондон. Он находился на старой границе между саксонской и датской Англией, а потому культуры объединились самым естественным образом. Хотя общегородской сход у старого креста возле собора Святого Павла, куда трижды в год сзывал большой колокол, оставался саксонским фольксмутом, собрание отцов города, управлявших торговлей, именовалось на датский манер: хастингс.
Всегда считал, что самые гнусные дела происходят в самых добропорядочных семействах.
Если человек для тебя важен – в любом смысле, – ты будешь опасаться сказать или сделать что-либо грозящее испортить отношения.
Хуже всего на свете — это дожидаться и догонять.
Боги не так уж и не правы. Они просто напоминают забытые и утерянные истины, стараясь сделать нас лучше.
В 1972 году, когда советская экономика явно катилась по наклонной плоскости, Америка не должна была препятствовать начавшемуся спаду. Вместо этого американцы открыто и втайне принялись помогать Советам.
Я еще жил в Советском Союзе, когда он начал покупать американское зерно. Русские не имели ни малейшего представления, откуда это зерно поступает. Когда я уезжал, в 1974 году, советские заводы все еще использовали оборудование, закупленное за границей в тридцатые годы. Станки были в плохом состоянии, что не удивительно, ведь на них работали в три смены, семь дней в неделю на протяжении сорока лет. Они часто ломались, требовали ремонта, но потеря времени грозила невыполнением военных заказов, поэтому руководство заводов не шло на серьезный ремонт. Качество шарикоподшипников, которые производили на моем заводе, было неважное. В Москве ходили слухи о том, что в советских самолетах используют шведские или американские подшипники, поскольку отечественные при нагревании трескаются, и никто эти слухи официально не опровергал.
Советы производят свои станки, но те, что мне довелось увидеть, были плохого качества. Из-за проблем в производственном секторе многое приходилось обрабатывать вручную. Советская сталь после обработки нередко дает внутренние трещины.
Проблему можно эффективно решить, не имея возможности эффективно действовать.
— Ох, замолчи, Лютинг Мак Тир, — устало оборвала его принцесса. — От твоей привычки слепо следовать заветам, противоречащим здравому смыслу, злость берет. Кажется, предпиши тебе боги взять в жены морскую сирену, ты и тогда не стал бы бунтовать.
Когда страсти доходят до крайнего предела, они подчиняют нас могучей силе опьянения, не сравнимого с жалким угаром вина или опиума. Ясность, которую приобретают тогда мысли, обостренная тонкость взволнованных чувств вызывают явления самые необычайные и неожиданные.
Люблю зловредность Луизы. Без этого я бы ослеп и впал в колыбельный паралич. Она проделывает дырки в моей коробке, остужает мне голову, и, когда надо, дает пинок под зад.