…Папа! Помнишь, в прошлом году ты говорил мне, что я – счастливая, что дожила до двенадцати лет и ни разу не видела ни одной смерти. Ой, папа, сколько я ее вижу теперь!
Кто-то готов прощать любые прегрешения, кто-то наоборот – даже малейший проступок к преступлению равняет, хотя любить при этом не перестаёт. Кто-то готов ждать до скончания времён, кто-то…
Странное чувство, когда ты больше не можешь быть цельным без кого-то другого.
Но быть важным – это не обязательно быть любимым. Без любви это скорее похоже на жалость.
Я не люблю совершать насильственные действия, но при этом помню, что каждый должен обладать достаточным самоуважением, чтобы проявить готовность и умение в момент и в случае нужды себя защитить.
Он – шпион Норрийской империи, да еще маг-стихийник в придачу. А тут я, вся такая красивая, с угрозами и шантажом.
– Со времён НКВД не заменят, – внезапно пожаловалась Никите следователь Залина, когда очередная ступенька завыла под её чёрной лакированной туфлей.Никита хотел ответить, что здесь всё со времён НКВД не мешало бы заменить, но отчего-то удержался. Может, ему было неудобно (хотя с чего бы) провоцировать следовательницу, а может, шутка казалась не особо изящной, да и не особо шуткой.
– Тихо.
Все и замолчали. Включая единственного попугая, огромную птицу с ярко-красным оперением, принесенную дэром Гроббе, дабы несколько оживить пейзаж. Ну и придать парку хоть какой-то налет цивилизованности.
Попугай имел массивный клюв, мрачный вид и обыкновение тихонько, но с душою, материться вслед принцессам. Причем это его свойство обнаружилось только сегодня.
Принцессы сделали вид, что не слышат.
— Ты и я - мы, как шестеренки. Если одна деталь ломается или выходит из строя, механизм перестает работать. Есть два варианта: ремонт или замена. Так вот, в нашем случае, возможен только ремонт и никак иначе. Понимаешь?
В его ясных глазах, цвета стали, я не видела очевидных вещей - обиды, например. Под бдительным взглядом этих глаз, я снова почувствовала себя некомфортно, мы несколько минут разглядывали друг друга в шуме улицы и собственной тишины. Как много я хочу ему сказать, но никогда не скажу. Никогда не признаюсь. Это невозможно. Все, что мне остается, это жить по старым правилам.
— А если ремонт обойдется слишком дорого, тогда что? — Задаюсь я вопросом, прищурив глаза.
— В нашем случае, Жека, цена не имеет значения. Потому что мы устанавливаем ее сами.
— Это же извечное женское состояние, разве ты об этом не знал? Ну и ну, сколько тебе лет, что до сих пор не понимаешь тонкой женской натуры? Еще скажи, что наивно веришь каждому слову, изреченному женским полом и внимаешь ему, открыв рот… не поверю, так и знай! Да в жизни ни одна из нас вот так запросто не выложит тебе свои истинные мотивы самых простых поступков и не расскажет то, что на самом деле движет ею. Ну уж извини, — я деланно развела руками и тяжело вздохнула, — таков женский род от мала до велика. За простыми словами мы прячем все сложности, в словесных наворотах укрываем простоту, чтобы изобразить великую тайну, делаем вид, что нам безразлично то, без чего не можем жить и хотим иметь совершенно ненужное, умирая от жадности. Вот такие мы, единственные и неповторимые, умные в малом и глупые до упертости, когда дело касается вас.
Быть частью империи порой означает просто заниматься чепухой.
Хоть его взгляд и казался таким знакомым, все остальное в нем, похоже. изменилось. Ничто в этом холодном сломленном мужчине больше не напоминало веселого мальчишку, который стал моей первой большой любовью. И я прекрасно знала, что это полностью моя вина.
И эта самая простая и самая логичная догадка угнетала сильнее ядов и микробов: как же он со своим революционным опытом не догадался раньше, что бюрократы, профессиональные управленцы – это ещё один, отдельный класс, не менее хищный, чем капиталисты, и гораздо более циничный, чем монархи, ибо, реально управляя государством, бюрократы не несут никакой ответственности перед управляемым объектом и весьма относительную – перед вышестоящим начальством..
Хорошие ругательства никогда лишними не бывают, ситуации в жизни случаются разные…
Энто как же, вашу мать, Извиняюсь, понимать?
- Но для меня это очевидно. Точно также, как Вера – искаженный образ Татьяны. То, что с ней стало, – неизбежное следствие совершенных ошибок.
И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к Которому он когда-нибудь да придет…”»
After all, what was the whole wide world but a place for people to yearn for their heart's impossible desires, for those desires to become entrenched in defiance of logic, plausibility, and even the passage of time, as eternal as polished marble.
Подобно счастливым семьям, все мифы и спасенные миры похожи друг на друга.
Если это лечение окажется дешевым и доступным для всех, то земля погибнет от перенаселения. Если же оно окажется дорогим и им смогут воспользоваться только самые богатые, то это приведет к войнам, мятежам и краху цивилизации. Таким образом, оно в любом случае принесет людям несчастье. Какой смысл в долгой жизни, если ей сопутствуют лишь мерзость запустения и грязь?
Когда любишь человека неистово, потому что он человек несмотря ни на что… это звучит так просто, но это так сложно, а когда ему в разы тяжелее других, но он все равно человек, прежде всего человек… чувство непередаваемое. Хочется жить. Несмотря ни на что хочется, очень сильно хочется жить, чтобы любить.
Когда держишь в руках зайца, не стоит пытаться ловить другого зайца- скорее всего, первого тоже упустишь.
Мы как два лицедея старательно не замечали неприятные моменты.
...Самое важное- общаться глазами,- радостно чирикала она, демонстрируя улыбку, по ее мнению, подходящую принцессе.
Агате же учительница с выпученными глазами ( еще бы - так улыбаться, тут глаза не то что на лоб полезут, а из орбит вывалятся! ),пышной гривой желтых волос и желтым платьем напоминала безумную канарейку.
"Настоящее никогда не бывает маленьким, - сказала она.- Миленькие только куклы. А они вечно пьют из маленьких чашек. Женщине нужна большая чашка."