...как будто при каждом чтении что-то остается между страниц. Чувства, мысли, звуки, запахи... И когда ты много лет спустя снова листаешь книгу, то находишь там себя самого - немного младше, немного не такого, как теперь, как будто книга сохранила тебя между страниц, как засушенный цветок.
Читать никогда не бесполезно. Ты не должна упрекать себя за желание читать, хотя, безусловно, между практическим и духовным миром должно быть равновесие.
Красоты много не бывает.
Жизнь коротка. И важное нужно успеть, пока ты ещё жив.
...историческое исследование в своем развитии явно пришло к тому, чтобы все больше доверять второй категории свидетельств — свидетелям невольным.
В Голливуде нельзя болтать, если боишься услышать свое слово тысячу раз повторенным и исковерканным.
сейчас полегчает, таблеточка поможет. Её можно глотать, рассасывать или разжевывать. Разжёвывать особенно противно.
– На что только люди не пойдут, чтобы финансовый отчет не писать, – сказал смертельно бледный Фильц, опуская «штуцер». – Даже на подвиг.
Долги — это всегда нелепость. Мертвая рука завистливого прошлого хватает настоящее за горло.
«Память! Ну че вот ты опять начинаешь?!» – возмутился оптимизм. «Да! – поддержала неугомонная жажда приключений. – Все же уже почти забыли». «Ну вот такой у меня гадкий функционал!» – развела руками задетая за живое память. «Так я это… могу поспособствовать», – ожил склероз.
Так всегда и бывает: ждешь чего-то, что обещает изменить всю твою жизнь, а приходит оно, когда ты отвлекся на минутку. Поворачиваешься обратно – а оно уже здесь.
Дети могут воевать со взрослыми. Взрослые тоже воюют с детьми, они одичали. Но дети не воюют с детьми ни на одной планете — они ещё не посходили с ума!
Нередко американская тупость подозрительно смахивает на гениальность, но нет, это немыслимо, потому что, если американцы не будут столь невероятно, непроходимо, феерически тупыми, за счет чего прикажете самоутверждаться всему остальному миру?
Тихое, робкое и грустно-покорное заметно в людях прежде всего, и так странно, страшно, когда сквозь эту кору покорности вдруг прорвётся жестокое, бессмысленное и почти всегда невесёлое озорство.
Чувство вины – это яд
А ведь он даже не знал, принимала ли она таблетки от давления. Будущий врач! Ни разу не поинтересовался – как ты, мама, себя чувствуешь. Просто она всегда была молода, всегда далека от… всех этих физических немощей. Он знать не знал, что мама состарилась. Ему никто не доложил. Он и не желал этого знать.
Добрыми поступками власть не добывается.
Когда ты с детьми, время измеряется в других единицах - в моментах
У любви, как у природы, есть свои естественные периоды, свои времена года. Их любовь миновала весенние грозы и летний зной и вступила в золотую пору ранней осени - не успеешь оглянуться, как листья начнут опадать с ветвей…
Никогда не рано начать ненавидеть мать, особенно если она отправила тебя в кому и пыталась убить.
Если бы Ромео не познакомился с Джульеттой, все у него сложилось бы хорошо. Но их свели звезды, а ров звезд не пойдешь. Они познакомились, а потом у нее возникла куча планов, о которых она даже не потрудилась ему рассказать, и в результате он принял яд и умер. Это хороший урок нам на всю жизнь.
– Если менять личину по щелчку пальцев, становишься неуязвимым. Благодаря моему дару я в безопасности, ведь никто не сможет навредить мне. – Но тогда тебе и помочь никто не сумеет.
Иногда, когда пересматриваешь фильм спустя долгое время, он производит на тебя совершенно иное впечатление, чем в первый раз. Фильм конечно же не изменился. Изменился ты, и при повторном просмотре ты смотришь его совсем другими глазами.
...Все Реддлы оказались абсолютно здоровы, не считая такой детали, что были мертвы.
Time can change relationships like the sea reshapes the sand.