Просто мужчины приходят и уходят, а высшее образование остается навсегда.
Человеческий опыт не существует вне тела. Эмоции, как и дыхание, имеют физическую основу, они приходят изнутри, так же как мысли, пердеж и разнообразные запахи.
Неважно, что думают о тебе другие, мнение общества переменчиво так же, как погода на Таурине. Важно лишь то, что чувствуешь ты сама. И если ты уверена в своих словах и действиях — остальное неважно. Действуй!
Да, у меня не было гордости. Я растеряла ее где-то сразу после родов, когда взяла свою малышку на руки. Не должно ее быть у родителей, детей надо прощать. Потому, чтоб они не натворили, это и наша вина. Мы их такими вырастили, воспитали, даже просто родили, и нет никого, кроме нас, кто готов их любить такими, какие они есть, и никогда не будет.
— Что? Какая свадьба?! С кем свадьба?! — Я настолько растерялась, что даже не поняла, испугалась ли такой новости.
— Свадьба твоя, — терпеливо повторил отец. — Через три дня. А с кем... Какая тебе, в сущности, разница? Все равно ведь замуж выходить нужно. Не за того, так за этого.
выигрывает не тот, кто все время тревожится и суетится, а тот, кто спокоен, уверен в себе и умеет концентрироваться в нужный момент.
Когда имеешь дело с дураками, спустя какое-то время начинаешь понимать ход их мыслей.
Рони никогда не видела, как умирают люди, и она заплакала.«Но ведь старик так устал жить, – подумала она. – Особенно за последние дни. Может, он ушел куда-нибудь отдохнуть, и мы только не знаем куда».
Как и книги, все пластинки были старыми, запиленными – но назвать их обесценившимися все же было нельзя. Что ни говори, а музыка обесценивается не так быстро, как мысли.
... я давно заметила, что чем красивее мужик, тем больше он сволочь. А тут прямо король сволочей.
Мы с ним как два дырявых сапога – вроде пара, а носить все равно нельзя.
Как там на кольце у царя Соломона было написано? Все проходит, и это пройдет.
— Знаешь, какая самая большая сложность в общении с невинными девицами? — Двигаясь в сторону приготовленной для меня повозки, спросил князь.
— Неопытность? — предположила я.
— Страх.
У одиночества нет лица, нет голоса, запаха и цвета. Есть только вкус. И он такой же сложный, как вкус грейпфрута: мякоть сочная и сладкая, но всегда с привкусом горечи.
Думала проснуться, а потом… Нееет, посплю еще, может, чего интересного услышу. Не просто же так эти двое сюда явились, да еще и с приличным шлейфом перегара.
— Кто-то рвется к власти над моим миром, и мне это не нравится!
— Никому не нравится быть бывшим президентом, — ехидно усмехнулась я.
При наличии благоденствия, о развитии не может быть и речи.
Бабочкам повезло…
– Почему?
– Жрет, жрет, потом спит, спит, а когда проснется – красавица безо всяких диет.
— Ты только не злись, но возможно нет у тебя никакого выбора. Некоторым мечтам лучше оставаться мечтами. Уж мне, отцу троих детей, это очень хорошо известно. Поверишь или нет, но я бы не променял ни единого дня радом с ними на какую-нибудь напряженную забугорную игру.
— Даже если бы эта игра была смыслом твоей жизни много лет?
— Таранов, вообще-то, у нормального человека смыслы жизни с возрастом меняются.
– Мы, в Рейнснесе, не боимся говорить в глаза всё, что думаем. Хуже, если начинаются разговоры у нас за спиной. Тогда человек не имеет возможности постоять за себя, – сказала Дина.
За годы их запутанных и сложных отношений, одновременно и вязких и радостных, им не раз приходила в голову мысль об окончательном разрыве и невозможности жить под одной крышей. "Душа — увы — не выстрадает счастья, но может выстрадать себя…"
«Разве вы не видите, как мне хорошо, как я летаю? Это вам кажется, что я хожу, а на самом деле я лечу. Высоко-высоко».
— пойдём ужинать.
— не пойду.
— пойдём.
— какой смысл, если всё равно придётся умереть.
— но если ты не будешь есть, то умрёшь гораздо раньше, а так у тебя есть ещё возможность получить кое-что от жизни.
— например?
— например, макароны с сыром.
с этим было сложно поспорить, и мы ушли ужинать.
Как всегда после встречи с порождением Бездны на меня напала легкая депрессия, когда хотелось одновременно кого-то убить с особой жестокостью, поплакать и сожрать шоколадку.
Больно, когда тебе не доверяют.