– Шпионит в логове врага! – восхищённо сказал Чез.
– А вот и нет, – не согласился я. – Шпионят враги, а мы – разведываем. Чувствуешь разницу?
Да и вообще самое главное оружие следователя — это разум. Свидетелем надо манипулировать, наладить контакт, уловить нужную волну. Головой надо работать, а не пистолетами размахивать. Иначе грош тебе цена как профессионалу.
Она любила себя, свою внешность, да и саму жизнь, не задумывалась ни о чем серьезном, и была довольна тем, что имела.
Правда, именно она – эта память, в какой-то мере примирила Вэйра с самим собой, потому что за долгие часы пути и напряжённых размышлений он пришёл к неожиданной мысли о том, что сила сама по себе ещё ничего не значит. Это как с оружием. Как с поднятым с земли камнем: кто-то положит его в основание дома, а кто-то азартно кинет в чужое окно, со злорадством заслышав звон бьющегося стекла. Силу определяет только тот, кто ею владеет. И именно он отвечает за последствия её применения. Поэтому сила, как и магия, это не добро и не зло. Она – просто инструмент, орудие, камень... тот самый камень, который мог быть положен в очаг, а мог быть брошен в чью-то несчастную голову.
– Страх хорош в малых дозах, но когда он постоянен, когда он становится твоим вечным спутником, ты перестаёшь понимать, кто ты есть, а это очень мешает поступать так, как ты считаешь правильным.
Странное вы племя – мужчины. Вами движут амбиции и эгоизм. Вам плевать на чувства других… На их жизни…
Большая часть мужчин не понимает, что просить обозленную женщину успокоиться – все равно что подбрасывать порох в огонь.
Считается, что мозг способен сыграть с человеком злую шутку, но всё это чепуха. Самые злые шутки с человеком играет его безмозглость.
- Тебе, Доротея, за верную службу, я завещаю трех любовников… Кхе-кхе…
- Я же сказала! Мне бы недвижимость, - заметила Доротея с усмешкой.
- Так в постели они полная недвижимость!
«Одним из самых трагических свойств человеческой натуры, насколько мне известно, является наша склонность откладывать осуществление своих чаяний на будущее. Мы все мечтаем о каком-то волшебном саде, полном роз, который виднеется где-то за горизонтом, вместо того, чтобы наслаждаться теми розами, которые растут под нашим окном сегодня.
Почему мы такие глупцы — такие ужасающие глупцы?».
Во Франции все пили вино за ленчем, отчего дневные встречи были немного более приятны. К несчастью, Алексия была полной трезвенницей, идея настолько чуждая парижанам, что сразу же пошли толки:
- Но вы, конечно, пьете вино по вечерам, мадам?
- Нет, я не пью.
- А, да, вы не пьете за работой, понимаю. Это британский обычай, не так ли?
- Собственно говоря, я вообще не употребляю алкоголя.
- Нет, простите, теперь не понимаю.
- Мне он не нравится.
- Не нравится?
- Нет. Он мне не по вкусу.
- Понятно, но, может, выпьете немного шато латур? Это не алкоголь, мадам. Это прекрасное вино.
Энто как же, вашу мать,
Извиняюсь, понимать?
Мы ж не Хранция какая,
Чтобы смуту подымать!
Дубина — универсальное лекарство от любой дурости.
Опасаться надо живых, а не мертвых.
Народ спокоен, пока верит власти. Но как только доверие подрывается сразу появляются борцы за справедливость. Всегда есть недовольные, просто мы их не видим. Они тихо сидят в своих норах и ждут той самой искры, чтобы раздуть смуту.
Ланка, чья макушка едва доставала парню до груди, моментально вспыхнула.
— Запомни, дылда: я не мелкая, не малая, не мелочь, не малышка и не карлик! Я ми-ни-а-тюр-ная, понял?!
Судьба поэта, писателя – это его книги. Его прожитые годы считаются не по календарю, не по принятой хронологии, а по книгам – от произведения к произведению. Так же, как судьба композитора, художника складывается по произведениям, впрочем, и любого творца, созидателя.
Вехи в судьбе конструктора – это его самолеты. У Андрея Николаевича Туполева на сей счет судьба счастливая, невзирая на то, что были и «несчастливые» самолеты. Он был среди первопроходцев, а стало быть, огрехи и несчастья на этом пути неизбежны.
Когда Комеди Франсез возобновила «Иностранку», Дюма настоял, чтобы роль, которую играла Сара, поручили Бланш Пьерсон. Роль Круазет получила Барте. Пьеса зазвучала по-иному – пожалуй, даже лучше. Драматург понимает, что жизнь пьесы зависит не только от нее самой, но и от прочтения, и ему приятно сознавать, что после его смерти его произведения будут меняться, а значит – жить.
Ему уже приходилось слышать, что отношения между полами в США за последние десятилетия превратились в сплошное минное поле, – однако он не подозревал, что мины лежат так густо.
Суды надо упразднить, законы надо упразднить, полицию надо упразднить, тюрьмы надо упразднить. Вся система больна. Потому я и ебусь напропалую. И ты будешь, если посмотришь на всё моими глазами.
Будь у меня мать, я вырос бы другим. Я был бы наполовину хорошим, наполовину плохим; наполовину чудовище, негодяй и психопат, наполовину скучный образованный человек. В общем, бухгалтер.
— Это — цепь книжных лавок? — Да. Филиалы. — Так, — сказал я, — что раскупается лучше всего? — О! Романы. Плохие романы, но это нас не касается.
Пять условий для одинокой птицы: первое – до высшей точки она долетает, второе – по компании она не страдает, даже таких же птиц, как она, третье – клюв ее направлен в небо, четвертое – нет у нее окраски определенной, и пятое – поет она очень тихо (Сан Хуан де ля Крус «Разговоры о свете и любви»)
Из Хаоса, источника жизни, родилась и могучая сила, всепоглощающая Любовь - Эрос
...по телу побежали стонущие и пищащие от возбуждения мурашки...