...каждый должен заниматься своим делом. И не лезть в то, что его не касается.
«Все, кто знал Левена, – сказал Дюма-сын, – даже те, кто впервые увидел его в последние годы жизни, сразу же узнают его в этом портрете, где он изображен молодым. Напоминая ели своей суровой северной родины, которые всегда остаются стройными и зелеными, – всегда, даже когда они покрыты снегом, – наш друг до восьмидесяти двух лет оставался все тем же невысоким, стройным человеком, с изящной осанкой, аристократически непринужденными манерами, гордым и твердым взглядом. Что касается достоинств его души и его ума, о которых мой отец так часто говорит в своих „Мемуарах“, то с годами они только умножились. Несколько холодный внешне, как все те люди, которые хотят знать, кого они дарят своей дружбой, ибо не могут дарить ее без уважения к человеку, дабы не лишить его потом ни того, ни другого, – несколько холодный внешне, Левен был самым надежным, самым преданным, самым нежным другом для тех, кому удалось растопить лед первого знакомства…
Ведь именно в руках женщины, в теплоте ее души и широте сердца заключена та действенная сила, то волшебство, которое способно объединить всех, несмотря на обиды и непонимание.
Сегодня мир не таков. Сегодня есть лишь две возможности: либо мы контролируем мир, либо мир контролирует нас.
— Поэтому мир контролируем мы.
— Вот именно. Ты не совсем неправ; то, что делаем мы, — это самый современный вариант достигнуть мирового владычества. Намного бескровнее, чем его достигали былые колонисты. — Он высокомерно улыбнулся. — Это вопрос ментальности. Наша империя настолько абстрактна, что большинству даже невдомёк, что происходит.
В наше время нет тех перспектив, которые люди рисуют в своем воображении. Это значит, что мы глубоко заблуждаемся - во всем. Достоевский заранее обследовал местность и обнаружил, что дорога заблокирована на каждом боковом повороте. Достоевский - человек пограничный, в глубинном смысле. Он рассматривал одну позицию за другой на каждом опасном, сулящем надежду, поворотном пункте и обнаруживал, что для нас, какие мы есть, выхода нет.
Дели не шафран. Дели не специи. Дели - пот.
Идиотский план, но как раз самые идиотские планы всегда удаются.
Богини Совесть и Правосудие покинули людей. в своих белых одеждах взлетели они на высокий Олимп к бессмертным богам, а людям остались тяжкие беды, и нет у них защиты от зла.
О младенцах и стариках нельзя никому рассказывать, людям знать про них неинтересно. Это отвратительный возраст, возраст беспомощности и бессмысленного повторения одних и тех же действий. Возраст телесного уродства, возраст бесстыдства и бесчувственности.
Когда в горах перестанет течь кровь? Когда в снегу вырастет тростник. Кавказская пословица.
Иногда совсем необязательно иметь одинаковые интересы или стиль, Дженни. Достаточно веселить друг друга.
...добро и правда, как искры, взрывают порох зла и лжи, и зло и ложь обнаруживаются, делаются явными.
Деловитость наших жизней, наши неумолимые увлечения, дела, надежды, беды и страхи занимают более высокое положение, и на этом повседневном базисе мы не сознаем того, что связаны с чем-то еще.
— …До меня тут дошли слухи, что мои цветы ушли какой-то тетке.
Боже, я жалок. Звоню телке, чтобы узнать, почему ей не понравился букетик. Вот не плевать ли?
Не плевать... Потому что это не телка. Это Лера, от которой у меня как и прежде едет крыша.
Ты можешь разрушить веру, если приведешь достаточно фактов, опровергающих ее. Но нельзя поколебать то, что держится лишь на твоем представлении о самом себе.
Я так стараюсь измениться, отпустить скорбь, которая меня калечит. И иногда получается. Но скорбь нелинейна. Она возвращается неожиданно, от определенных запахов, видов или звуков, и в некоторые дни я по-прежнему чувствую, будто мой мир – как расползающееся по швам лоскутное одеяло.
Деталь в детективе может быть даже, как мы сказали выше, психологической, однако она все равно является уликой, давая ключ к правильному пониманию характера, что, в свою очередь, необходимо для разгадки.
Любой фильм, в конце концов, – всего лишь иллюзия движения, скомпонованная из тысяч неподвижных фотографий. Воображение же движется по своим законам. Фильмы, даже лучшие из них, есть застывшая выдумка: любой, кто посмотрел "Пролетая над гнездом кукушки", а потом прочитал роман Кена Кизи, обнаружит, насколько сложно, практически невозможно представить себе Рэндла Патрика Макмерфи не с лицом Джека Николсона. Я не утверждаю, что это плохо… но это ограничивает воображение. Прелесть хорошей истории в том, что она лишена ограничений и подвижна; хорошая история воспринимается каждым читателем по-своему.
В голове у меня катастрофы, разрушения: я жажду землетрясения, извержения вулкана, потопа. Я хочу, чтобы мир перевернулся, будто миска с яйцами, разбился у моих ног.
Материнство оказалось совсем не таким, как я его себе представляла. Думала, буду наслаждаться временем с ребёнком, гулять с коляской в парке. А реальность… изматывает.
Самореализация - это всегда отношения с другими. Театр невозможен без зрителей, книга - без читателей, компьютеры и гаджеты - без юзеров, новые продукты - без их потребителей, а политики - без избирателей.
чтобы дружить, не нужно знать о человеке слишком много. Знание вредит дружбе.
Вне зависимости от того, на каком этапе отношений вы сейчас пребываете, вы уже готовы к любви. Не верьте тому, кто твердит обратное, но, чтобы ощутить ее в полной мере, возможно, нужно будет изменить что-то в своем поведении или мировоззрении.
Я смотрел вниз и видел круглую площадь, мощёную разноцветной плиткой, белые дома, плоские крыши, всплески цвета то тут, то там, шпили сторожевых башен вдалеке. И небо — недостижимое сейчас, расчерченное полосами облаков и вереницами птиц. Они уже отправилис в путь, они знают, что скоро осень. Как я знаю, что скоро война.
— Ну что у вас здесь? — подоспела к нам Аниль и обомлела, глядя на снег: — Дракон…
— А это нормальное явление, да? — честно говоря, в местной фауне я не слишком разбиралась.
— Да, конечно нормальное, — констатировала Дарла самым обыденным голосом. — Если не считать, что драконы — существа вымершие и сродни сказочным легендам.