Люди, для которых домашнее хозяйство привычное дело, продолжают машинально заниматься им, несмотря даже на душевные муки и скорбь.
Если есть что сказать — говори. Свое воспитательное молчание оставь для кого-нибудь другого.
— Столько раз проезжал мимо, но никогда не был так близко. — Отсюда выглядит круто, а вблизи может разочаровать. Как и с людьми. Чем меньше ты их знаешь, тем лучше.
У всякой лжи есть свой срок.
«Так в одиннадцать лет у него появилась самостоятельная жизнь, еще у мальчика было чувство голода». Не самое лучшее сочетание, но за самостоятельность, как известно, приходится платить.
Кроме того, детектив – жанр в высшей степени рационалистический. Эмоциональная захваченность читателя при чтении детектива минимальна; именно в этом смысл запрета на любовную историю, сформулированного С.С. Ван Дайном в качестве третьего правила детектива: «В романе не должно быть любовной линии. Речь ведь идет о том, чтобы отдать преступника в руки правосудия, а не о том, чтобы соединить узами Гименея тоскующих влюбленных»
Его слезы не влияли на твердость характера, как не способен быстротечный летний ливень повлиять на форму скалы. Эта твердость могла принести пользу, Элис это знала – ведь она была женщиной, в одиночку воспитавшей сына в большом городе, который плевать хотел что на матерей, что на их детей.
различие прошлого и будущего - это следствие нашего расфокусированного взгляда на мир
Изнутри системы систему описать невозможно.
Проклятие, да я без меча чувствую себя как… Как улитка без раковины.
Вместо того чтобы понять суть психологической травмы и прислушаться к тому, о чем она сигнализирует, большинство пар даже не пытаются об этом говорить, думая: «Мы уже тысячу раз это обсуждали!» Они заметают проблему под ковер и игнорируют до тех пор, пока не произойдет следующая ссора.
Когда мы утратили вот это понимание – жизни? Когда разучились просто жить, никуда не спеша, не набирая новых впечатлений, а просто – позволяя жизни идти своим чередом и наслаждаясь каждым ее мгновением. Когда разучились задумываться?
Нет ответа...
…«простой человек» смекалист и говорит «нет» неолиберальному императиву счастья.
—Не смей решать за меня,—как можно твёрже произнесла я.— Я отдаю себе отчёт об опасности,я буду очень осторожной,обещаю.Но куда проще будет разобраться с происходящим здесь,а не запрятанной в твоём доме в Лейне.
—Кира,это глупо.Это очень глупо и опрометчиво.
Глупо,я и сама это понимала.Но и попасть навсегда в золотую клетку уж точно не хотелось.И дело даже не в том,что Алекс не захочет отпустить.Рядом с ним каждый день?Чувства хоть как начнут набирать силу,да ещё и на фоне теперешней горькой обиды.Ведь даже прошлые злодеяния Алекса мне уже не кажутся настолько гадкими!В итоге я вполне могу остаться по доброй воле.А я этого отчаянно не хотела.Так зачем заранее загонять себя в эту ловушку?
—Я так решила и своего решения не изменю,—упрямо ответила я.
Он тихо и витиевато выругался.Смотря на меня чуть ли не лютым взглядом,отрывисто произнёс:
—Хорошо,я не настаиваю.Но предупреждаю,если тебя снова попытаются убить,больше я разговоры разводить и ждать твоего позволения не буду.
Закон и порядок повсюду защищают установленную иерархию.
- Зачем же вам тогда сейчас этот спектакль?
- Дура потому что, - спокойно пояснила я, - сначала сделаю, потом думаю. Поэтому узнав от драконов о некоторых их традициях, решила воспользоваться преимуществами. Патриотизм не к месту разыгрался.
Ну или захотелось стать попаданкой как все. Чтобы короли, графы вокруг и все мне чем то обязаны.
Вы и не поверите, какой аппетит приходит во время казни.
Бояться – не стыдно. Стыдно позволить страху взять над собой верх.
Значит, я достаточно взрослая. чтобы отс*сать тебе, но недостаточно взрослая, чтобы выпить?
Какие же мы все-таки странные создания – женщины. Сами себя понять не можем, куда уж там мужчинам.
– У тебя платье-то есть?
– Конечно, - возмутилась я. - В чем я, по-вашему, в засадах по кабакам участвую?
Мужчина аж в лице переменился, и поспешил уточнить:
– А нормальное? В котором можно зайти в приличный дом и тебя не примут за девицу сомнительной профессии?
– Чего это она сомнительная? – обиделась я за торгующих своим телом дамочек. - Дома терпимости у нас вроде как налоги исправно платят.
— Если бы я думал, что смогу помочь тебе, — мягко произнес Дамблдор, — погрузив тебя в заколдованный сон и позволив тебе отложить воспоминания о происшедшем на потом, я бы сделал это, не колеблясь. Но я знаю, что это не поможет. Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты почувствуешь ее вновь. Ты показал чудеса отваги, и теперь я прошу тебя показать свою храбрость еще раз. Я прошу тебя рассказать нам о том, что произошло.
– Да, и еще: я люблю вас.
Желания бывают и дурными, и хорошими: от нас самих зависит, что мы выберем.
Успех в обществе нередко базируется на небольшом притворстве. Популярным людям порой приходится смеяться над вещами, которые не кажутся им смешными, делать вещи, которые им не особенно хочется делать, вместе с людьми, чьё общество не доставляет им особенного удовольствия. Но я не такая. Много лет назад я решила: если передо мной стоит выбор между этим и одиночным плаванием, то я выбираю последнее. Так безопаснее. Говорят, горе – это цена, которую мы платим за любовь. Эта цена определённо слишком высока.