- Даяна просто ждёт мужа, без фанатизма, а у Камилы глаза такие становятся... Если ей сказать - прыгни со скалы и вернётся твой любимый, она прыгнет, не задумываясь! А Даяна не прыгнет, потому что подумает о детях. Вот такая разная любовь
Напали на человека в кровати, да еще ждут, что он будет во фраке!
"Ворохом затолкав косметику в ящик, Тео выскочила из ванной, на ходу застегивая на запястье «Патек Филипп». Не то чтобы ей так уж нужны были часы, но что поделать — внешние проявления статуса у Homo sapiens выглядят именно так. У павлинов — хвост, у гамадлиров — красная задница, а у банковских работников — гребаные, мать его, часы ценой в две «тойоты»."
Счастье — есть. Есть, запивать вином и закусывать теплым хлебушком.
Никому не позволено безнаказанно выступать против системы. Я осознала это только тогда, когда уже выступила.
– Такова жизнь, она полна разочарований.
Жизнь - колесо, которое лишь вертится и вертится, всегда возвращаясь к началу.
Мы все на людях играем определенные роли, носим маски, а никто и не догадываeтся, какая боль находится внутри. Я не берусь судить других людей. Надо разобраться с сoбственной жизнью.
— Эх-х, молодёж-жь! – выдохнула старушка-призрак. - Вечно в поисках истины и лжи. Когда-нибудь это надоест, уж поверьте.
Должно быть, два-три часа сна в лесах стоят многих часов сна в духоте городских домов, в спертом воздухе асфальтовых улиц.
Война и любовь – вот две единственные вещи, ради которых стоит родиться и жить
Это в фэнтезийных романах попаданцы сразу обзаводятся суперсилой и суперзащитой от всяких неприятностей. А в реальной жизни приходится рисковать. И хорошо если деньгами, а не собственной жизнью.
Нужно признать очевидное: недаром наше многолетнее приятельство со Светой и Витой так и не переросло в дружбу. Ведь одно из важных составляющих последней — умение искренне радоваться за других.
"Если бы ты не был за рулем, я бы тебя поцеловала", сказала я ему.
Он свернул на обочину и остановил машину. "Я больше не за рулем".
Сидеть же и страдать из-за того, на что никак не можешь повлиять, было бы глупо.
Тебя ценят ровно настолько, насколько ты ценишь себя сам.
Верить в то, что ты Избранный, в пятнадцать лет нормально. В двадцать — глупо. В двадцать пять смешно. В тридцать в таком лучше не признаваться. Даже себе.
-Приятно познакомиться.
- Не спешите с выводами.
Боже, как же легко быть мудрыми и правильными задним числом или просчитывая обозримое будущее. И как невыносимо сложно удержать равновесие, балансируя на самом краю…
Ах, друзья мои, друзья! Подумайте только: отправиться в Индию и очутиться в Чили, учить испанский язык, а говорить на португальском!.. Нет, это уже слишком! Если так пойдет и дальше, то в один прекрасный день я, вместо того чтобы выбросить в окно сигарету, выброшусь сам.
любую черту характера можно развить, если над этим работать
Почти в самом конце моего годового пребывания в Ванкувере Дэнни сделал мимоходом одно замечание, которое, как всегда, было мудрым. Мы обсуждали некоторых наших коллег, которых оба знали, и Дэнни сказал: «В какой-то момент человек достигает возраста, когда про него уже нельзя сказать «подающий надежды». Думаю, это происходит примерно в возрасте 40 лет». Я уверен, что Дэнни не знал мой точный возраст, но мне тогда было тридцать девять. К тому времени, как возобновятся занятия в университете и я вернусь в Корнелл, мне уже будет сорок. Мое время «подавать надежды» прошло.
В этот момент завучиха меня ненавидела. Не за яблочный сок, и не за разбитый стакан, и даже не за синяк на ноге биологички. Она готова была меня убить за все плохое, что было в ее жизни. Как вчерашняя тетка ненавидела цыганчат — не за то, что они грязные и попрошайки, а за то, что у тетки был тяжелый, серый день — один из многих, и так до самой смерти.
Лучше всего темнят люди со светлой головой.
- Что вы натворили, леди Кара?
Возмущение моё было почти искренним.
- Вирон! Почему я должна была что-то натворить? - я посмотрела на него невинными, как рассчитывала, глазами. Их естественный голубой цвет должен был усилить эффект.
- За неделю вы стали какой -то другой леди Карой ЛаРоку? - учитель вскинул бровь.