... мы жили на небольшом острове, где почти не было людей и русских туристов.
Дэйка! — заорал он на все общежитие. — Там к тебе пришли!
— Леди в тонких чулочках? — съязвила я.
— Да нет, — гоблин похабно осклабился, — дроу в тонкой рубашке.
– Бывает так, что человек становится тобой. Просто ты и другой человек – это один организм. Ему больно и тебе больно. Ему грустно, а ты тянешься к нему через расстояние, даже если он далеко и тебе грустно тоже. И сердца бьются одинаково, с точностью до единого стука. Что значит потерять такого человека?
...
– Это то же самое, что умереть, потому что дыхание было одно на двоих… И его больше нет.
Стараешься быть аккуратной, предусмотрительной, даже включаешь режим «яжедевочка» в отношении вещей, но… Обязательно на твоём пути встретится лужа. Или яма. Или брусчатка, покрытая деликатным слоем присохшей грязи. В общем… обязательно что-то будет. В итоге придёшь грязная, растрёпанная и страшная. Что не потеряешь, то забудешь. Что ни запланируешь – всё сорвется.
Человек не подозревает, как много он способен забыть. Это и великое благо, и страшное зло.
— Хотите мести, Йоко? Поэтому вы здесь?
— Нет, — тихо ответила она. — Нет, не хочу. Месть не вернёт моих умерших братьев и сестёр. Месть не вернёт моих мать и отца. Месть не нужна никому. Её невозможно хотеть, принц. Вы же умны, вы должны это понимать. Месть хуже опиума, она убивает так же медленно, но куда вероятнее.
Ведьминская натура негодовала, что меня обидели незаслуженно и требовала сей же час вернуться и немедля заслужить
«Я пишу, чтобы хорошенько переварить окружающий мир, или по крайней мере так я сказал самому себе, когда опубликовали мой первый роман. Я говорил то же самое всем, придерживаюсь этого же, так продолжается и по сей день. Работа по поглощению, перевариванию, фильтрации и извержению, как и вообще все в этой жизни»
Все дети ведут себя плохо. И лучше, если они делают это открыто.
- Хорошо, ты обнаружил, что у меня есть прошлое и оно тебе не понравилось. Но какое право ты имеешь меня осуждать?
Русские, конечно, варвары, но бывает в них что-то такое, отчего можно только ахнуть в восхищении.
- Поздравляю с коронацией, братец! Или мне звать тебя "Ваше Высочество"? - Рэндалл повернул голову и увидел нахальную усмешку Тристана, одного из своих братьев. - Я могу обойтись и поцелуем в перстень. Чего тебе?
Я считала конфедератов цивилизованными,но это ошибка.Мы не смогли победить жадность и жестокость.Мы не стали человечнее и гуманнее.Уровень цивилизации не должен измеряться машинами для убийства.
— Звери — не люди, — задумчиво произнёс король. — Умеют быть благодарными.
Самое глубокое развенчание мифа о Пьере и Наташе дала чета Льва и Софьи Толстых.
Банти по-прежнему перебирает нас всех, прежде чем добраться до меня («Патриция, Джиллиан, П… Руби, как тебя там?»). К счастью, теперь я знаю, что все матери так делают, если у них больше одного ребенка: миссис Горман, мать Кейтлин, вынуждена произносить длинную литанию («Билли-Майкл-Дорин-Патрик-Фрэнсис-Джо…»), чтобы добраться до «Кейтлин-или-как-тебя-там».
Как эффективно очистить газон от глыбков, истолковать скорбные крики авгурий, отучить пушишку пить из унитаза?
— ..Для них он вроде пророка. Якобы он открыл доказательство бытия Божьего, и за это его отбросили.— Смешно. Если бы кто-нибудь и впрямь доказал бытие Божье, мы бы сказали: «Отличное доказательство, фраа Блай» — и начали верить в Бога.
Это естественно, но вы все ещё, вероятно грешите
В «Пятерочке» сыра не было, то есть в принципе был, но уже в каком-то сомнительном состоянии, такой как бы уже немного адыгейский, только «Российский» выглядел туда-сюда, в макароны бы он сгодился.
...Нельзя до бесконечности укрываться от дождя под чужим навесом.
Милосердие невозможно пробудить, взывая к нему с настырной настойчивостью, оно либо проявляется сразу, либо никогда.
Что-то понимать и делать так, чтобы это было видно, - разные вещи. Если осилишь и то и другое, жизнь станет легче.
Пробуждение мне не понравилось.
Конечно, трудно прийти в восторг, когда по вам скачет двухгодовалое чудовище женского пола и требует изобразить лошадку. Я изобразил умирающего червяка и снова заполз в нору из одеяла и подушек.
Жизнь - штука бесформенная. И зря писатели постоянно пытаются втиснуть ее в какие-то рамки.