Кто хочет знать, как некроманты ловят привидений, спросите меня. Я расскажу.
Берется одна ведьма в нарядном платье и в туфлях на шпильке, ставится посреди открытого пространства, и она начинает ждать. Периодически при этом возмущаясь вслух, что не для того наряжалась, и вообще, это несправедливо, ловить призраков на живца. Некромант в это время сидит в засаде под заклинанием невидимости и старается не смеяться вслух, чтобы призраки его не засекли.
- Ну, как у тебя Счастье поживает? Я что-то переживаю.
- Хорошо поживает, - улыбнулась Гуля. - Спасибо вам за него.
- Ну хоть кто-то за Счастье спасибо сказал. А то все больше ругаются.
кто бы ни растворился в песках времен, жизнь на этом не остановится. Как бы странно это ни прозвучало, но смерть никогда не мешает жизни
Всю свою жизнь, и сознательную и нет, мы играем в игры. Нет смысла отрицать очевидного.
“Времена, когда Соединенные Штаты чихали, а Азия подхватывала простуду, уже позади”, -писал один ведущий японский журналист в 1993 году, а малайзийский государственный служащий дальше развил эту метафору, заявив, что “даже суровая горячка в Америке не заставит Азию кашлять”.
Опыт - хороший учитель. Правда берет дорого.
Но ужасней всего сами глаза – в них боль и страх. И вот этот страх вполне можно принять за безумие.
Вы, самоуверенные парни знаете, как развлечь леди...
Ты из тех людей, кто утром ревет от ударов судьбы, а вечером просит богов о помощи? Или — ещё хуже — о смирении, чтобы наутро не так громко реветь от ударов судьбы?
- Ты готова? [...] - Готова, если ты готов.
Когда вы друг другу в сообщениях шлете "Люблю. Соскучилась. Хочу тебя!" – это страсть, это любовь. А когда "Хлеб. Молоко. Сметана. Прокладки" – это конец любви. Это уже дружба. А дружить можно и даже нужно, живя порознь.
В последнюю тысячу лет ему иногда хотелось послать в Преисподнюю письмо примерно следующего содержания: «Слушайте, здесь, наверху, уже можно прекращать работу; можно вообще закрыть Дис, Пандемониум и прочие адские города и перебраться сюда на постоянное место жительства; мы не можем сделать ничего, чего они сами уже не сделали, а они делают такое, что нам и в голову никогда бы не пришло, причем нередко используют электричество. У них есть то, чего нет у нас. У них есть воображение. И, разумеется, электричество».
он всегда старался защититься от всех эмоций, которые могут привести к боли в сердце и душевной боли. Потому что разбитое сердце – это ужасно.
"Когда-нибудь да пора было ума набраться. Он, говорят, с возрастом приходит. Хотя бывает, что возраст приходит один."
Мужчин, которые ничего не хотят, а только дружат, придумала ваша советская власть! Чтобы никто не отвлекался от строительства коммунизма!
Я угрюмо буркнула:
— Надеюсь, мне таких сомнительных подарков на день первого совершеннолетия делать не будут.
Лиир снисходительно фыркнул:
— Еще бы, ты ж девчонка. Тебе что-то другое придумают, девчачье. Сю-сю-сю, ми-ми-ми…
— Жизнь — мрак! — ворчала я, скоренько покидая место «преступления». — Вот и думай теперь, как подарки принимать, мало ли какие жуткие фантазии у кого из родичей возникнут.
- Что это у тебя за гадость? - протянула я.
- Характер, - саркастически отозвался муженёк.
Я даже глаза прикрыла от удовольствия и предвкушения, как сяду сейчас с чашечкой в свое кресло у окна. Буду чаек неспешно попивать и на грозу любоваться. По четвергам гроза у нас особенно удачная бывает.
Лучшее - враг хорошего...
Вот что замечательно размножается во время беспорядков, так это преступность.
Всему свое время… Время рождаться и время умирать; время насаждать и время вырывать посаженное. Время убивать и время врачевать, время молчать и время говорить. Время искать и время терять, время любить и время ненавидеть; время войне и время миру». Всему свое время.
— Ну конечно. Я опять перечитывал Фрезера. Удивительно, как далеки от нас всякие суеверия теперь, когда мы поняли высшую истину: что цивилизация не завоюет мира.
Майкл перестал раскуривать сигару.
— Вы действительно так думаете, сэр?
— А как же еще думать? Кто может сомневаться в том, что сейчас, при таком развитии техники, настойчивость человечества приведет его к самоуничтожению? Это неизбежный вывод из всех последних событий. «Per ardua ad astra» [24] — «Под градом ударов увидим звезды».
— Но ведь так всегда было, сэр, и все же мы живем.
— Да, говорят — живем, но я в этом сомневаюсь. Я считаю, что мы живем только прошлым. Я не думаю, нет, не думаю, что о нас можно сказать, будто мы надеемся на будущее. Мы говорим о лучшем будущем, но, по-моему, мы едва ли надеемся на него. Как будто можно возражать против такого положения, но подсознательно мы делаем этот вывод. По той путанице, что мы натворили в течение последних десяти лет, мы ясно чувствуем, насколько большую путаницу мы можем натворить в течение ближайших тридцати лет. Человек может спорить о том, есть ли у осла четвертая нога, но после этого спора осел все-таки будет стоять на четырех ногах.
Майкл вдруг выпрямился и сказал:
— Вы просто беспощадный и злой старый Барт!
Сэр Лоренс улыбнулся.
— Я бы рад признать, что люди действительно верят в человечество и всякую такую штуку, но ты сам знаешь, что это не так, — люди верят только в новизну и в то, чего им хочется добиться. За редкими исключениями все человечество — еще обезьяны, особенно ученая его часть. А если ты дашь в лапы обезьянам порох и горящую спичку, они сами себя взорвут, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Обезьяны в безопасности, только когда они лишены всякой возможности подвергать себя опасности.
— Весело, нечего сказать, — проговорил Майкл.
— Не веселее, чем все остальное, мой милый.
Странно иногда бывает: самые незамысловатые вещи вдруг пробирают тебя до самого сердца.
— Уважение всегда идёт впереди любых требований.
Ваше внутренне "Я" - это ваша сила движения вперед. Без уверенности в себе, в своих возможностях и способностях вы не сможете продвинуться вперед на на шаг.