Многих из них привлекает свобода, которую дает инвестирование, но при этом они ищут надежности и гарантий, не понимая, что надежность и свобода – совершенно разные вещи.
Если обладать воображением, то в тотемном животном угадывался оскаленный дракон. Хотя больше всего он походил на плотоядную корову.
голодный мужчина - злой мужчина....
Хочешь насмешить Бога — расскажи ему о своих планах.
Животное может быть свирепым или хитрым, но один только человек умеет лгать.
Нельзя выказать слабость. Иначе помощи не жди. Жалким видом никого не удивишь. А вот стойкость часто вызывает восхищение.
Ты у меня просто клад!! Так иногда хочется закопать тебя…
- Кто бежит первым, не всегда убегает последним, - сказал Кентавр. - Зачем предоставлять выбор врагу, когда можно самим отыскать позицию...
Нужно обращаться с людьми так, чтобы не о чем было жалеть.
...никогда не извиняйся за свое мнение или поступки, которые идут от сердца. Это ведь твоя жизнь, и нет ничего более правильного, чем быть честной, в первую очередь с самой собой.
Это не может быть правдой, мало ли что тетя сказала. Никто не умер. Это всего-навсего слово, ничего больше.
У Эмиля характер пьяного пирата, пытающегося как-то оправдаться за свои действия. Три недели из четырех он относится ко мне словно к сирене, пытающейся заманить его корабль на камни. А когда устает от воздержания, возникает вблизи кладовки с этим голодным, ждущим взглядом. Позже Эмиль списывает это на моменты слабости, в которых всегда винит меня: «Ну, ты опять надела это платье» или «Ты наконец-то вымыла голову». Но все равно мы продолжаем это делать, неостановимо и раздражающе – так бывает, когда ты ловишь себя на том, что подпеваешь дурацкой попсовой песне по радио, которую, к несчастью, знаешь наизусть.
- Любят те, кто не может жить без подпорки. Я как цапля, я отлично умею обходиться одной ногой, вторая мне ни к чему! - Нет, без любви обходятся те, в ком хватает сердечного тепла только на самих себя.
привычка - это выбор, который мы в какой-то момент совершаем намеренно, а потом перестаем о нем думать, но продолжаем выполнять, зачастую ежедневно.
- У нас проблема. Мрачный тон Афины заставил ее очнуться. - Ну что там? Конец света? Монстры? С неба падают адские ежики? - Хуже. Аполлон.
В западной психологии есть такое понятие «русский рывок». Это когда человек двадцать девять дней в месяц валяет ваньку, курит, решает кроссворды, гоняет без конца чай и сплетничает, но тридцатого числа словно бешеный кидается на работу, не ест, не пьёт, не спит и к нужному сроку сдаёт отчёт или программу.
Немцу, французу, да и вообще любому иностранцу подобное слабо. Они будут размеренно выполнять свои обязанности без авралов и штурмовщины, только наши люди способны на геройские поступки типа создания за одну ночь перспективного плана работы учреждения на год вперёд. Спрашивается, отчего бы не сделать это дело спокойно, ведь на него был дан вполне нормальный срок. Ан нет! Сначала лентяйничаем, а потом трудимся словно динамо-машина.
Волан-де-Морт занес палочку, и прежде чем Гарри успел что-либо сообразить, его снова настигло заклятие Круциатус. Боль была настолько сильна, что, казалось, заслонила собой весь мир, так что он не мог даже понять, где он... раскаленные добела ножи пронзали каждый сантиметр кожи, голова готова была разлететься на куски от боли; он кричал так громко, как никогда в жизни...
Беда в том, что мой мозг не удосужился послать гонца к сердцу и сообщить, что я не должна больше испытывать никаких чувств.
Если все, что случилось в истории космоса, сжать в одну временную схему до суток, то можно сказать, что Земля возникла к вечеру. Динозавры появились ближе к полуночи. А человечество существует только последние две секунды.
- Библия с отрезанной страницей! - ужаснулся Сильвер. - Ни за что! В ней не больше святости, чем в песеннике.
Когда мне становится совсем уж плохо, жена садится рядом и
принимается утешать меня. Она говорит, что, если бы я даже не чинил
препятствий Мозесу и всем им удалось бы уйти, это все равно привело бы к
большой трагедии, потому что тогда гангстеры напали бы на отель и,
вероятно, убили бы всех нас, оставшихся в доме. Все это совершенно
правильно. Я сам научил ее говорить так, только теперь она уже забыла об
этом, и ей кажется, что это ее собственная мысль. И все-таки от ее
утешений мне становится немножко легче. Но ненадолго. Только до тех пор,
пока я не вспоминаю, что Симон Симонэ до самой своей смерти так и не
сказал мне ни одного слова. Ведь мы не раз встречались с ним - и на суде
Хинкуса, и на телевидении, и на заседаниях многих комиссий, и он так и не
сказал мне ни одного слова. Ни одного слова. Ни одного.
"Если есть день, то есть и ночь, если есть «светлое начало»,то есть и «тёмное». Лицевая сторона и оборотная, белое и чёрное. В мире всё поделено пополам.Потому что из одного ничего не рождается. Только став целым, они дополняют друг друга и приобретают смысл."
Это действительно королевская спальня, и король спит в своей кровати. Правда, рядом с ним отдыхает фаворитка – или кто она там, – но это уже издержки производства.
В конце концов, у меня две руки. Два комплекта когтей.
Одна вонзается в горло королю, чтобы не смог крикнуть, вторая – его женщине. Будить и сообщать, за что они умирают?
Вот еще не хватало! Я пришел не морали читать.
Жестоко?
А подсовывать мне свою дочурку, зная, что жить мне до первого ребенка, – оно как? Добрее? Справедливее? Порядочнее, хотя бы?
Власти всегда хочется, чтобы наказание было незабываемо в своей чрезмерности.
– И вот что я понял: нет правильного способа жить. Есть только опыт, от которого мы должны учиться, вставать и двигаться дальше.