Берегите мои нервные клетки, там сидят мои нервные драконы.
Мудрая жена, в моём понимании, женщина, которая замужем за мудаком. Она вынуждена покрывать ложь, становясь соучастницей его измен или рукоприкладств.
- Всегда искренне полагал, что черные ведьмы совершенно независимы, а у вас и одежда по регламенту, и зачатие по кодексу. Какая-то вы не настоящая ведьма, госпожа Герминштейн. Рядом со мной сверкнула молния. Довел! Убью!
В полночь, в полночь приходи
К дубу у реки.
Видишь, как свободу получают бедняки?
Странные вещи случаются порой,
Не грусти, мы в полночь встретимся с тобой?
Я нередко отчаивался, но всегда случалось что-то, что пробуждало надежду.
Они [американцы] взирали на англичан почтительно – немного снизу вверх. Это плохо, когда много денег, но очень мало традиций.
Все-таки все мужики одинаковы, не наигрались в детстве в машинки. Мы, женщины, тоже не наигрались в куклы, но нам живые куклы выдают в роддомах, и мы можем играться сколько влезет. А что делать им, бедненьким? Только зарабатывать на все новые и новые дорогие игрушки. Если смогут, конечно.
– А чем это от тебя так пахнет? – спросил он Домового, подавшись ближе.
Домовой отступил еще на два шага.
– Опытом вековым. И мудростью. – выдал он, несколько смутившись, но лихого вида не растеряв.
– Ты бы мудрость свою мыл, что ли. От ее аромата тут, наверное, все мыши подохли. – посоветовал Кот.
– Почему ты за все лето ни разу не приехала? – строгим учительским тоном спросила Елена Васильевна. Наверное, именно таким тоном она разговаривала когда-то с учениками в своей школе. – Смотри, какая бледная. Аж с зеленью.
– Ничего и не с зеленью, – подал голос Дмитрий Андреевич, подставляя Клавдии щеку. – С синевой.
— Кларитин, — сказал он и потряс у нее перед носом блескучей оберткой, — от аллергии.
— Я не работаю в питомнике, — заявила Варвара, — у меня даже кошки дома нет. Правда, у соседей три собаки. Кавказцы. Они все время об меня трутся.
— Трутся? — переспросил сосед. — Об вас?
Он выдавил на ладонь таблеточку, запил принесенной водой и снова посмотрел на Варвару.
— Послушайте, — спросил он, вдруг удивившись, — это вас мой водитель чуть жизни не лишил?
— Меня, — призналась Варвара.
— Ну и как ваше здоровье?
— Спасибо, хорошо, — поблагодарила она, — а ваше?
Смятение, разочарование, горечь, боль, будоражущее счастье, горделивая радость, беспокойная дрожь, теснота в груди и крылья за спиной - все это и есть жизнь. В полной мере, и во всех красках
Она всего лишь девочка, какая у нее власть, и к тому же что плохого в обращении к прежней вере, если человеку хочется?
Пить, как и заниматься любовью, нужно в хорошей компании.
- Мы все меняемся. Да, Гермес? - Еще как! Крыше едет, экзамены же скоро. - Он прижал растопыренные пальцы к лицу, изображая тебефонную трубку. - Алло, здоровая психика, привет, запомни, я с тобой больше ничего общего не имею, все, пока, не звони мне больше!
Жизнь ужасно несправедлива. Одной достается красота, счастье, удачливость, другой не перепадает ничего. Но потом богиня судьбы спохватывается и разом забирает у первой все.
И буду я не просто попаданкой, а попаданкой-брошенкой с ребенком на руках. В лучшем случае придется слушать любимую песню всех мужиков: а у меня детей не может быть, это не мое, в худшем, вообще исчезнет, так что с собаками не сыщешь.
— Не будешь? — тихо переспросил Волан-де-Морт. — Не скажешь «нет»? Гарри, прежде, чем ты умрешь, я должен научить тебя слушаться старших... может, поможет еще одна маленькая доза боли?
Люди воспринимают жизнь сквозь экран размером с игральную карту, вместо того чтобы жить.
Жизнь коротка для того, кто по-настоящему в состоянии понять, что в один прекрасный день мир перестанет существовать. Это понимают не все. Не все способны понять, что на самом деле означает – исчезнуть навеки
Человек способен жить везде, куда бы его ни закинуло.
У каждого тот вид, которого он достоин.
После того как закончатся родовые муки, тебя ждут муки расставания.
Мы не боги, но в своём произведении каждый писатель - Бог.
Все больше склоняюсь к мысли, что должен жениться. Нет денег, нет видов на устройство карьеры, влиятельных друзей тоже нет. Мое необычное смазливое лицо — самое ценное, чем я обладаю, и боюсь, пришло время выставить его на продажу.
«…тут вспомнила слова Итона: я плохая подруга, избалованный, эгоистичный и ограниченный человек. Меня охватил стыд, когда я поняла, что в этих обвинениях есть доля правды. Я приехала в Лондон, чтобы начать новую жизнь, но ничего на самом деле не изменилось. Мое существование — просто болото. Нужно сделать нечто большее. Для себя и своего ребенка»