Моя мама, Грэйди, говорит, что для того, чтобы благородный монир предложил руку и сердце, мона должна быть добродетельна и иметь достойное приданое.
– Научи же меня, старец великий, как мне себя исправлять, если на то будет божия воля, что я хоть на малое время останусь один? Силой своею я был горд, но на сем вразумлен, и на нее больше я не надеюсь…
– Да, был могуч ты и силен, а и к тебе приблизится час, когда не сам препояшешься, а другой тебя препояшет, – ответил Савелий.
– А разум мой еще силы моей ненадежней, потому что я, знаете, всегда в рассуждении сбивчив.
– На сердце свое надейся, оно у тебя бьется верно.
– А что ж я взговорю, если где надобно слово? Ведь сердце мое бессловесно.
– Слушай его, и что в нем простонет, про то говори, а с сорной земли сигающих на тебя блох отрясай!
Шлёпнуть себя каждый дурак сумеет всегда и во всякое время. Это самый трусливый и легкий выход из положения. Трудно жить - шлёпайся. А ты попробовал эту жизнь победить? Ты всё сделал, чтобы вырваться из железного кольца? А ты забыл, как под Новоград-Волынском семнадцать раз в день в атаку ходили и взяли-таки наперекор всему? Спрячь револьвер и никому никогда об этом не рассказывай! Умей жить и тогда, когда жизнь становится невыносимой. Сделай ее полезной.
Я лучше умру на собственных условиях, чем стану жить по их правилам.
Странен человек! Чем счастье ее было полнее, тем она становилась задумчивее и даже… боязливее.
<…> жизнь у человека короткая или долгая, смотря по тому, как он ее проживает.
Так уж у темных было заведено: если что натворил – ни в коем случае не сознаваться. Даже тому, кому, в общем‑то, все равно. Даже если с поличным застукали. Пакостно улыбаться и все отрицать!
Ведь чужое счастье иным, право, гора на плечах! (Мария Жукова. Дача на Петергофской дороге)
Надо было что-то предпринимать, но силы стремительно утекали. Хотелось просто лечь на дорогу, закрыть глаза и перестать существовать.
Свобода – это явление духовное. Кто ею обладает, у того никто и никогда ее не отнимет.
Мотайте на ус, свободные отношения — это чёртов капкан. Попадёте в него, и он переломает вам все косточки.
...— Зависть — нерациональное чувство. Оно порождает стресс, а стресс укорачивает жизнь....
"Я - довольно приземлённый человек, и, если бы можно было поймать золотую рыбку, я бы просила мир во всём мире и здоровья близким."
Да разве после одного счастья бывает другое, потом третье, такое же?
... Есть особое племя москвичей. У этого племени свои ритуалы, свои стоянки и пастбища, свои ужасы и кошмары, передающиеся из поколения в поколение. И оно, это племя, конечно же, как и все нормальные племена, ненавидит и боится пришельцев.
Коварные чужаки часто заявляются, увы, не в виде лохматых и злых скитальцев с дубинами, как имело место быть раньше, а в образе милых молодых девушек, которые смотрят ласковыми глазами, понимающе кивают и ждут-не дождутся, когда ничего не подозревающая жертва приоткроет путь в свою столичную норку....
Путь возникает под ногами идущего.
Мы с королем Эльзара приняли решения о наложении иллюзии с целью обеспечения безопасности наследного принца и нежелательного давления со стороны девушек. Прямо сейчас на ваших глазах она будет снята нашим гипнотизером.
- Мне наплевать на Коули. Он просто клоун. - За клоунов хорошо голосуют.
— Ты планируешь меня с кем-то познакомить, Вася? — хмыкает он.
— Нет, — я в ответ фыркаю, — в роли Купидона для бывшего мужа я выступать не буду. Как-нибудь сам.
И мне, как благовоспитанной леди, следовало пройти мимо, но… моего мира давно нет, мне довелось побывать на самом дне.
Клэй хмыкнул. И протянул руки к... кхм... В общем, к той части моего тела, где располагалась грудь.
- Руки убери! - Я отскочила. - Что они там вообще забыли?!
- Проводят инвентаризацию. Все охраняемое имущество должно быть учтено, обмеряно и проверено на предмет повреждений.
- Да? И какой же у них инвентарный номер? Грудь-один и грудь-два? Пошел вон!
Мэтти улыбался. Однако его искривленный рот оставался закрытым, отчего улыбка получилась недетской и как бы намекала, что улыбаться можно, но это - ненормальное и даже порочное занятие, если предаваться ему слишком часто.
– Он причинил тебе боль?
– Он сломал мою жизнь, он показал мне второе лицо моего мужа. Он показал мне, как ко мне относится моя мать. Да, Арфель, он причинил мне боль. Что было с моим телом – я не помню. Это было такой мелочью по сравнению со всем остальным. Такой мелочью.
В жизни любого человека наступает момент, когда он встаёт перед выбором: всунуть в уши беруши и накрыться подушкой или пойти и проклясть соседа.
Всё, что можно осуществить, рано или поздно кто-нибудь осуществит.