Последний же враг истребится — смерть.
- Я просто обалдеваю от всего происходящего…
- Я тоже временами от себя обалдеваю, интересно, значит ли это, что я обалденная девушка?
— Женщины — это же цветы жизни!
— На могиле своих обидчиков.
Счастливая жена — счастливая жизнь
— Удачи нам всем, подруга.
— Я женщина, и она — женщина. Договоримся.
- Китнисс, это ведь все равно что охота. А ты охотишься лучше всех, кого я знаю. - Это не просто охота. Они вооружены. И они думают. - Ты тоже. И у тебя больше опыта. Настоящего опыта. Ты умеешь убивать. - Не людей! - Думаешь, есть разница?
- Почему именно тебя я должен взять на эту должность? - уже серьёзно спрашиваю, действительно собираясь взять девчонку на работу, даже если она вообще никогда порог офиса не переступала и телефона в руках не держала.
- У меня есть опыт работы.
- Неубедительно. Он есть у всех кандидаток, как и третий размер груди, высшее образование и прочие достоинства.
Мышка задумчиво покусывает губы, на меня вообще не смотрит, словно и мой страшный вид её не заботит.
- Ну, я знаю, где у вас огнетушитель.
– Странная женщина, – рассмеялся Кир. – Провела с мужчиной ночь и переживает, что ей всё понравилось.
– А я должна радоваться, что по пьяни с врагом покувыркалась? – огрызнулась в ответ. – Да ещё с большим удовольствием?
Предавший один раз, предаст каждый раз. Это известно всем, а доступно почему-то не каждому.
Многие научные наблюдатели приходят к неизбежному выводу: нет более похожих и притом необъяснимых предметов, чем погода и женская натура. Сколько бы их ни предсказывали, результат всегда один: полная неожиданность.
Прогулять урок — еще не преступление. Это нарушение дисциплины. Чувствуешь разницу?
И вот, только решила начать всё заново и завести короткий, ни к чему не обязывающий роман (да вон хотя бы с тем качком из спортзала, который на тренировках пожирал меня взглядом… ладно, в основном мою задницу) и где оказалась?
Теперь ни тебе спортзала, ни качка, ни романа.
Печалька.
Доказывай миру, что ты не петух хоть всю жизнь, всё равно в супе сварят.
Я существую не для того, чтобы поразить мир. Я существую для того, чтобы прожить свою жизнь так, чтобы она сделала меня счастливым.
— А я вообще не люблю есть. Ем потому, что это необходимо. Посмотри на моих родителей. Это то, к чему приводит любовь к еде. Не хочу так. Поэтому и не собираюсь искать те блюда, которые меня заставят забывать о фигуре и здравом смысле.
Что такое время, когда тебе пять лет?
— Они все слышали! И хоть бы одна скотина пришла на помощь! — Одна все-таки пришла.
Чтобы вас хотели, нужно самой хотеть себя. Когда вы начнете хотеть себя, тогда весь мир начнет хотеть вас. Хотеть себя, хотеть для себя - и вот вы становитесь желанной. Инвестируйте в себя, и тогда вы станете ценной прежде всего для себя самой. Забирайте все удовольствия жизни - книги, театры, философию, психологию, вкусную еду, путешествия, красоту! И тогда вы увидите, как вы станете востребованы, как станете вне себя от себя, ну а там и другие подтянутся.
- Вот видишь, какая от ромашек польза. Все меньше лицу достанется. А ты все «давай розы, давай розы»
Бедняки мечтают о деньгах, владениях, наследствах, но всё-таки главное богатство - это потомки, которые обеспечат тебе заботу в старости и почитание после смерти.
“Анабель Скотт изменила свой статус в Фейсбуке с «встречается…» на «в психушке».”
И вот наступили выходные, и папа привез к дедушке в мастерскую все, что он просил. И вместе они сняли со стены часы с кукушкой и унесли их в чулан. Бабушка перекрестилась. Папа с дедушкой долго-долго не выходили из каморки, где раньше гладили белье, а мама с бабушкой сидели на диване, уставившись на запертую дверь. Не выдержав их пристального взгляда, дверь отворилась.
Чужая забывчивость может принести неплохой доход.
В пожилом возрасте проблема уснуть, в молодом – проснуться.
«Не волнуйся. Ты писал прежде, напишешь и теперь. Тебе надо написать только одну настоящую фразу. Самую настоящую, какую ты знаешь». И в конце концов я писал настоящую фразу, а за ней уже шло все остальное. Тогда это было легко, потому что всегда из виденного, слышанного, пережитого всплывала одна настоящая фраза. Если же я старался писать изысканно и витиевато, как некоторые авторы, то убеждался, что могу безболезненно вычеркнуть все эти украшения, выбросить их и начать повествование с настоящей, простой фразы, которую я уже написал.»