Есть такое мнение, что настоящий друг тот, кто, зная о тебе все, продолжает тебя любить, но мне такой безусловный аспект дружбы представляется сомнительным. Друзья нужны нам как сдержки и противовесы, они помогают видеть перспективы и служат моральным компасом.
— Раз уж они все равно сойдут с ума, почему бы просто не отправить первыми сумасшедших, чтобы избавить их от мучений? — предложил Мишель Дюваль. В этом была лишь доля шутки. Он всегда считал критерии отбора умопомрачительным скоплением противоречий.
Кто говорил, что ежики не летают? Длительность и дальность их полета зависит от силы волшебного пенделя.
- Как думаешь, я... хорошая?
- Если ты имеешь в виду "хорошая" как "не пью, не курю, вру исключительно из гуманизма"...
То ответ был очевиден. Пью. Курю. Лгу постоянно, другим и самой себе, из самых эгоистичных побуждений. Я затянулась сигаретой и покачала головой. Что ж, сама виновата, хотела узнать ответ.
- Но, как по мне, если ты задаешься подобными вопросами, ты не так уж и плоха, - я фыркнула: сомнительный комплимент, как и все, которые я от него слышала. - Правда, не уверен, что ты спрашиваешь того, кого следовало бы. "Хорошая", "плохая"... Какая разница? Это все роли. И если тебе в них тесно, откажись от них. Наплюй на свои шаблоны и стереотипы и делай то, что хочешь. Потому что "счастливая" - единственное прилагательное, которое на самом деле имеет значение.
Вот чего-чего, а такого - серьезного, даже слишком, - ответа я не ожидала. А еще я не думала, что какая-то часть меня с ним согласится. Жаль только, что воспитание категорически отказывалось признать его правоту и объясняло, что оправдывать плохое поведение каким-то мифическим счастьем - самый легкий и, соответственно, неправильный выход. Я скованно улыбнулась.
- Звучит немного эгоистично.
- Знаю. А еще весьма сомнительно с морально-этической точки зрения, - в тон мне ответил Диз. - Поэтому, думаю, мир еще не скоро увидит первого демона-психотерапевта.
– Чтобы быть хорошим врачом, нужно быть еще и хорошим человеком.
Без любви все чахнет- и человек и цветок, и даже дома
— Мам, если бы ты себя заморила, меня бы не было, да? — едва слышный голос дочери заставил женщину остановиться.
— Ты знаешь, как я не люблю фразу «если бы»...
Ты пойми, Сань, осознать, что ты чмо по жизни, не страшно. Страшно, таким и остаться.
- Люк, ты случайно не опасный государственный преступник? - подозрительно спросила я.
- А что такое? Каких-то несчастных четыре раза в КПЗ - и уже государственный преступник? - обиженно протянул Люк.
- Да нет, тот, говорят, не из КПЗ сбежал, а с главной площади, - возразила я. - Короче, этого не возьмёте? - обернулась я к стражникам. - Других у меня всё равно нет.
- А эти четверо что, все к тебе? - гневно прищурился Люк. - Ну и аппетиты у тебя, однако! Я сейчас устрою здесь безобразную сцену ревности.
Чурикова — емкость, намек, сдержанность, конкретность, осязаемость. И у Чуриковой — один взгляд (образ) заменяет тома слов. И она, не танцуя, танцует. Не говоря — рассказывает. И у нее (помните у Цветаевой) — «В каждой реснице зуд. Губ столбняк. Жест, скручивающий в жгут…». Но как она это делает, как этого добивается?! Говорят, терпение и труд. Говорят, «единого слова ради». Говорят, муки творчества!..
Все это так и не так.
Как говорится, чем больше соблазнов, тем меньше праведников.
Мы жили в тоталитарном государстве. Были годы свирепого давления – клещи власти, бывали и плоскогубцы – давит, но не режет. Бывали и оттепели с прояснением и синим небом над головой. Но мы жили в тоталитарном государстве – всегда!
Это невозможно решить: ждать или нет. Человек ждет, потому что по-другому невозможно.
Люди всегда мечтали о богах, которые будут вести их и защищать, и Стражи стали последними, лучшими, которых сумело придумать человечество. Искусственные интеллекты, созданные на Древней Земле, такие же бессмертные и всезнающие, как и боги из старых легенд.
Талант - это как похоть. Трудно утаить. Еще труднее симулировать.
Бабки - не залог счастья. Ты можешь обсыпаться ими, использовать вместо посуды, да хоть зад вытирать, но счастливее не станешь.
-Здесь всё по последнему слову техники, я старался, дорогая.
«Дорогая» — это он зря. Вообще-то приятное слово, если только мужчина не намекает, во сколько ты ему обошлась. На меня Эйдль не потратил ни копейки, поэтому и называть так не стоило.
"Любовь дается одна на двоих. Если нет двоих, то любовь не дается. Одному она ни к чему..."
— Темные искусства, — говорил Снегг, — многочисленны, разнообразны, изменчивы и вечны. Бороться с ними — все равно что сражаться с многоголовым чудовищем. Отрубишь одну голову — на ее месте тут же вырастает новая, еще более свирепая и коварная, чем прежде. Это битва с противником, непостоянным, неуловимым, вечно меняющим обличья, и уничтожить его невозможно.
— Всех убить, все отнять, трупы спрятать!
— Кхэм...
— Что? — начинающий некромант смутился на осуждающий взгляд матери и пояснил: — Ну, мам! Я же не фея какая-нибудь. Я некромант! Если меня похитят — они сами виноваты. А трупы, между прочим, дефицит! Мне работать не на чем...
Любовь, пожалуй, единственная эмоция, в которой намешано столько разных чувств. Как говорится, от любви до ненависти один шаг, а в обратном направлении и того меньше.
-Серьезно? По-твоему, я не свихнулась? Ты правда со мной?
Словно гора с моих плеч свалилась. На плечи Гейла.
-По-моему, ты, конечно, свихнулась, но я с тобой.
Какая б ни бала правда, на хлеб её не намажешь.
Чем бы мы ни занимались в течение дня, все сводится к принципу удовольствия.
Порой хочется получить хоть какой-нибудь знак, что находишься на верном пути.