Вряд ли кому-то удалось бы стать ближе, чем тот, кто спал на её волосах и дышал с нею в одном ритме.
Даже не знаю, что хуже. Оправдывать завышенные ожидания или пытаться доказывать, что ты не верблюд.
— Наши ученые работают над секретом вечной молодости, — успокаивала их Тоби, — но пока не добились полного успеха. Еще несколько лет, и…
Сама она в это время думала: если хочешь остаться вечно молодой, прыгни с крыши. Безотказный способ остановить время.
Хочешь жить в мире с церковью - молись напоказ. А в кого ты там веришь, дело десятое.
Никакой от рыцарей пользы, одни переживания и убытки. Только и корысти, что доспехи красивые.
...человеку, привыкшему передвигаться в лимузине, трудно объяснить прелесть путешествия на собачьей упряжке... сам предпочёл бы жить там, где вызревают виноград и персики, но так уж получилось, что родился там, где растёт в основном рожь и картошка.
Не правда ли, ведь если у меня не будет ни одного недостатка, то я стану заурядным человеком!
У моды две цели: удобство и любовь. А красота возникает, когда мода добивается этих целей.
Изучая русских, я пришел к любопытному открытию. Определенное число их подвержено — как бы это точнее выразиться — общечеловеческим порокам, связанным с биологическими факторами: они страшатся смерти, страданий и прочего. Но таких меньшинство. У значительного же большинства полностью отсутствует естественное психологическое свойство добровольно принимать в определенных условиях некие формы рабского подчинения, чтобы продлить свою жизнь. Вначале я искал объяснение этому в их атеистических убеждениях. Но постепенно, — пойми, я еще не совсем уверен в своих выводах, ибо увериться в подобном — значит утратить многое из того, в чем мы были непоколебимо убеждены, — постепенно я стал думать, что у этого народа сознание свободы равнозначно ощущению собственного существования.
Что мне нравится изучать?Человек, который занимается своим делом, постоянно пытается улучшить его, получить дополнительную информацию. Если человек посвящает один час в день чтению литературы по интересующему его предмету, то в течение месяца он прочитывает две толстые книжки. За год он прочитывает 24 толстые книги, а за десять лет - 240 толстых книг. Как называется человек, который прочитал по своей профессии 240 толстых книг? Мегапрофессионал!
— Надо же, как сегодня низко драконы летают, — произнес от окна мужчина.
— К дождю, наверное, — спокойно ответила ему с дивана женщина.
А как я уже говорила, дядечку этого одолела морская болезнь.
Я к чему на этом внимания заостряю? Почтенный купец, этакий колобок с пузиком и пухлыми загребущими ручками, через борт свесился. Ну, понятно зачем. А Шрек подойди и квакни сзади во всю глотку. Громко. Колобок, понятное дело, подпрыгнул в испуге. А поскольку сделал он это из положения головой вниз, пузико и перевесило. Купца потом вылавливали и сушили. Пузико утопнуть не дало))
Настоящее просветление приходит не в спокойствии, а в борьбе.
Верное старое правило: наступают воины - ищи среди них воеводу. Хрясь его по темечку, считай, ослабил войско наполовину.
Его взгляд скользнул по комнате, и… челюсть попыталась дезертировать на пол. Ну да, я немного увлеклась… Кругом валялись вытащенные из шкафа вещи, которые я все же решила оставить. Отдельно на кровати высилась гора того, что Эли должна будет прислать позже. Пара флакончиков с духами разбились, и комнату заполнила просто убийственная смесь запахов. Бусы порвались в спешке, румяна разбились.
О да, чудовищный вечер определенно стоил того, чтобы увидеть перекошенную физиономию опекуна и его округлившиеся слезящиеся глаза. И хваленое самообладание ему ничуточки не помогло!
- Мили, здесь была война? – простонал лорд Пресинваль и на всякий случай ухватился за косяк. – Что за погром?!
- Я собиралась!
Ольга понимала, что Олегу нужно делать эти шаги, чтобы взрослеть, принимать на себя ответственность, чтобы знать, ради чего он здесь. Чтобы войти в её жизнь раз и навсегда, не ломая под себя её свободную и сильную натуру. А делать то, для чего и создан в этом мире мужчина: оберегать, ограждать, защищать! Давать женщине ощущение безопасного мира вокруг, чтобы у нее росли крылья за спиной, а не острые, акульи зубы и медвежьи мускулы. Быть стеной! И любить! Принимая её такой, какая она есть!
Чёрт, хорошо-то как здесь! Тихо, спокойно, не суетно. Словно весь мир завис, притормозил со своим прогрессом, развитием и саморазрушением.
- Мы расстались друзьями.
- С бабами, которым ты изменяешь, друзьями не расстаются!
- А сколько подписей надо?
А сколько дадите? - прищурился я.
- Сколько надо, столько и даду... Дадам!
Хотя , конечно,полезно уметь прилично себя вести:надо уметь возможность самому решать ,быть приличным человеком или не стоит.
Не забывает Роналду и о благотворительности. На добрые дела он тратит миллионы долларов.
Как говорят мудрые, здоровая паранойя – залог здоровья параноика.
Я возвращался домой полями. Была самая середина лета. Луга убрали и только что собирались косить рожь.
Есть прелестный подбор цветов этого времени года: красные, белые, розовые, душистые, пушистые кашки; наглые маргаритки; молочно-белые с ярко-желтой серединой «любишь-не-любишь» с своей прелой пряной вонью; желтая сурепка с своим медовым запахом; высоко стоящие лиловые и белые тюльпановидные колокольчики; ползучие горошки; желтые, красные, розовые, лиловые, аккуратные скабиозы; с чуть розовым пухом и чуть слышным приятным запахом подорожник; васильки, ярко-синие на солнце и в молодости и голубые и краснеющие вечером и под старость; и нежные, с миндальным запахом, тотчас же вянущие, цветы повилики.
Я набрал большой букет разных цветов и шел домой, когда заметил в канаве чудный малиновый, в полном цвету, репей того сорта, который у нас называется «татарином» и который старательно окашивают, а когда он нечаянно скошен, выкидывают из сена покосники, чтобы не колоть на него рук, Мне вздумалось сорвать этот репей и положить его в середину букета. Я слез в канаву и, согнав впившегося в середину цветка и сладко и вяло заснувшего там мохнатого шмеля, принялся срывать цветок. Но это было очень трудно: мало того что стебель кололся со всех сторон, даже через платок, которым я завернул руку, — он был так страшно крепок, что я бился с ним минут пять, по одному разрывая волокна. Когда я, наконец, оторвал цветок, стебель уже был весь в лохмотьях, да и цветок уже не казался так свеж и красив. Кроме того, он по своей грубости и аляповатости не подходил к нежным цветам букета. Я пожалел, что напрасно погубил цветок, который был хорош в своем месте, и бросил его. «Какая, однако, энергия и сила жизни, — подумал я, вспоминая те усилия, с которыми я отрывал цветок. — Как он усиленно защищал и дорого продал свою жизнь».
Дорога к дому шла паровым, только что вспаханным черноземным полем. Я шел наизволок по пыльной черноземной дороге. Вспаханное поле было помещичье, очень большое, так что с обеих сторон дороги и вперед в гору ничего не было видно, кроме черного, ровно взборожденного, еще не скороженного пара. Пахота была хорошая, и нигде по полю не виднелось ни одного растения, ни одной травки, — все было черно. «Экое разрушительное, жестокое существо человек, сколько уничтожил разнообразных живых существ, растений для поддержания своей жизни», — думал я, невольно отыскивая чего-нибудь живого среди этого мертвого черного поля. Впереди меня, вправо от дороги, виднелся какой-то кустик. Когда я подошел ближе, я узнал в кустике такого же «татарина», которого цветок я напрасно сорвал и бросил.
Куст «татарина» состоял их трех отростков. Один был оторван, и, как отрубленная рука, торчал остаток ветки. На других двух было на каждом по цветку. Цветки эти когда-то были красные, теперь же были черные. Один стебель был сломан, и половина его, с грязным цветком на конце, висела книзу; другой, хотя и вымазанный черноземной грязью, все еще торчал кверху. Видно было, что весь кустик был переехан колесом и уже после поднялся и потому стоял боком, но все-таки стоял. Точно вырвали у него кусок тела, вывернули внутренности, оторвали руку, выкололи глаз. Но он все стоит и не сдается человеку, уничтожившему всех его братии кругом его.
«Экая энергия! — подумал я. — Все победил человек, миллионы трав уничтожил, а этот все не сдается».
Как говорила она: «Буду драть с вас три шкуры на шубку для каждой моей несчастной нервной клеточке, пострадавшей в бою с вашей тупостью!».
Впервые в жизни он почувствовал ненависть ко всему тому, что слишком уютно укладывается в мерки. Он начал испытывать неприязнь и зависть к незаметной ординарности, несущей печать общества, - к бесчисленным рукам, ногам, запястьям, ступням и торсам, которые удобно сформированы для готовой одежды. И где бы он ни встречал смазливую правильность, он ее ненавидел - глупо красивых юношей с сияющими волосами, разделенными на ровный пробор, с уверенными, сильными, не длинными и не короткими ногами, выписывающими грациозные па на полу танцевального зала. Он жаждал стать свидетелем какого-нибудь их промаха - пусть бы кто-нибудь из них споткнулся и растянулся на земле во весь рост, испортил воздух, потерял стратегическую пуговицу в смешанном обществе, не заметил, болтая с хорошенькой девушкой, что рубашка выбилась у него из брюк. Но они не делали ошибок.