– И отлично! Чтобы не смела больше приносить на мой корабль ничего подобного!
– Тиран! – прошептала я.
– Что? – Левое ухо Акира дернулось.
– Деспот! – шепнула еще тише.
– Как-как? – навострились уже оба кошачьих уха.
– Сатрап, – едва шевеля губами, выдохнула я. Это странное слово пришло на ум последним, и если честно, что оно означало, я не знала. Но по внутренним ощущениям под ситуацию подходило.
– А это еще кто? – хмыкнул ниоки.
– Да вы это, вы! – запоздало разозлилась я.
Не терпелось, не хотелось Суворову сидеть на одном месте.
— Одним глядением крепостей не возьмешь, — возмущался он робостью графа Румянцева.
А еще были «ночные кладоискатели», да, так их и называли, которые искренне считали, что за проход по ночным улицам надо платить. Иногда – жизнью.
Они оказались так близко друг к другу, что, наклони Слоан голову чуть-чуть вперед, их губы могли встретиться. Ей так хотелось поцеловать Майкл – больше, чем любую другую женщину за все время, что она могла вспомнить. От этого неукротимого желания Слоан чувствовала боль в груди и такую глубинную потребность, которую она уже не надеялась когда-нибудь ощутить вновь. В глазах Майкл было столько невинности и доброты, что все, что хотелось Слоан, – это позаботиться о том, чтобы они не пропали. Эти чувства так напугали Слоан, что она резко дернулась назад. Слоан прижала руки к телу и стиснула кулаки так, что заныли пальцы. У нее перехватило горло, и она сомневалась в том, что способна говорить. На трясущихся ногах Слоан сделала еще один шаг назад, болезненно сглотнула и, наконец, произнесла: «Не нужно благодарить меня. Ты и правда потрясающе смелая».
... не люди бегут от жизни, потому что она скучна, а жизнь убегает от людей, потому что они мелки.
...У нашего диалога вкус странной обнаженной правды. Мы говорим, как люди, которые знают друг друга тысячу лет, и в какой-то прошлой жизни вместе собирали звезды с Млечного пути, но по какой-то причине делали это молча, а теперь наверстываем упущенное.
...бывают долги, которые нельзя выплатить по подсказке. Иначе уроки не будут усвоены ни богами, ни людьми.
Когда ходишь по лезвию ножа и знаешь, что дальше будет только хуже, – упиваешься сегодняшним днём.
Каждая профессия создаёт свои навыки, дисциплинирует мысли в известном направлении.
Соловьи продолжали петь. Луна заливала окрестности мягким серебристым светом. Тепло, романтика и лето. Академия мирно спала, почивая на лаврах.
Пока не раздался крик. Дикий вопль влюбленного орка взлетел над деревьями.
Соловьи поперхнулись и онемели. С дерева неподалеку посыпались листья вперемешку с совами. А где-то за стенами Академии, как мы потом узнали, рухнуло старое здание. Его все собирались снести, но никак не доходили руки. Зато дошел крик орка.
- А почему здесь десять касс, а работают всего две? - спрашиваю, когда мы застреваем в очереди.
- Это же Россия! - дружно говорят ребята.
- Мне все равно непонятно...
- Еще бы!
«Вокруг столько событий, но они все проходят мимо меня. Каждый день одно и то же: ссоры с матерью, школа и Интернет. Вот и всё. Больше ничем я не живу».
Ласка и внимание — два кита-основателя, не подводящих ни за что и никогда.
У меня от неожиданной новости мозги немного взорвались, и из них вылетел этот пункт договора. Становится немного легче дышать. Если что, протяну без работы пару месяцев, а там съеду со съёмной в свою и избавлюсь от огромной статьи расходов. Проживу! Но лучше не опускать лапки
...алкоголь и воображение живут прямо пропорционально - меньше пей, меньше всякой чуши казаться будет.
Бывают в жизни моменты, когда надо гордо не просить, ибо сами предложат и сами дадут, а бывают моменты, когда просить надо, даже обязательно, иначе дадут вовсе не то, что надо, или что вам хочется, запросто.
Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть волхвы.
Отбрось прошлое - иначе твое будущее погибнет
Меня занимал вопрос, в ту пору я частенько об этом думал, кто я и что за существо стоит по эту сторону зеркала. Если лицо, которое я видел там, было мною, а я знаю, что оно мною не было, потому что я - это я, что бы с моим лицом ни случилось, тогда что же такое я? И что за существо стоит и смотрит?
Красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота – это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано ее узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в дерзание художника. Красота – мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия.
Я бедняк и человек недостойный, вот я кто. Вдумайтесь-ка, что это значит? А это значит, что буржуазная мораль не для таких, как я. Если я чего-нибудь захотел в этой жизни, мне твердят одно и то же – ты человек недостойный, тебе нельзя. А ведь нужды у меня такие же, как у самой предостойной вдовы, которая в одну неделю получает деньги с шести благотворительных обществ за смерть одного и того же мужа. Мне нужно не меньше, чем достойному, – мне нужно больше. У меня аппетит не хуже, чем у него, а пью я куда больше. Мне и развлечься надо, потому что я человек мыслящий. Мне и на людях побыть охота, и песню послушать, и музыку, когда на душе худо. А дерут с меня за все, как с достойного.
Единственно, что не вернется, – это молодость и возможность попутешествовать по белому свету.
А когда себе нужна, и остальные в тебе нуждаются.
Люди действуют из лучших побуждений, даже если те могут иметь наихудшие последствия.
Сравните с англичанами: с какой тонкостью и ловкостью они правят своей империей и эксплуатируют её. Как искусно используют метод кнута и пряника: если надо, бьют, но всегда предложат пряник и до, и после каждого удара.