... некоторые тайны никогда не забываются до конца и имеют свойство всплывать в самый неподходящий момент.
— Нет такой вещи, которую люди не могли бы потерять.
Не думай о боли, и она сама пройдет
«Нет, куда уж, ни на какую волю отсюда не уйдёшь, зачем лгать», — тосковал пёс, сопя носом, — «привык. Я барский пёс, интеллигентное существо, отведал лучшей жизни. Да и что такое воля? Так, дым, мираж, фикция… Бред этих злосчастных демократов…»
Утром жизнь всегда кажется более многообещающей, чем ночью.
Никого нельзя привлечь грустью и тоской. А вот радостью, силой, счастьем - да.
Только молодые и глупые люди чувствуют себя уверенно в любви.
Это время, время виновато... не время в продолжительности дней, несущих неизбежные перемены, а время в своем уродстве и низменных изувеченных страстях... это оно лишает нас рассудка и лица!
Небеса – это не место и не время. Небеса – это достижение совершенства.
Жалость - великолепная основа для отношений.
Верить надо до конца.
На пятый день, когда было воскресенье, шел сильный дождь. Мне нравится, когда идет сильный дождь. Он звучит как белый шум, который как бы тишина, но не пустота.
Ведь любовь порой сильнее смерти, не так ли?
Надо верить. Атеистом быть нельзя в таком мире, как наш.
День, когда я влюбился без памяти, — день начала моего рабства длиною в жизнь.
Промолчать, когда знаешь - это в полушаге от соврать
Великая тайна дерева заключается не в том, что оно горит, а в том, что оно не тонет.
"У памяти есть любо-пытное свойство: чем чаще обращаться к воспоминанию, тем сильнее оно становиться."
Кореша- это пустая трата времени. Они вечно норовят опустить тебя до уровня своей социальной, сексуальной и интеллектуальной заурядности.
Главным достоинством денег оказалось не то, что на них можно все купить, а то, что, когда они есть, о них можно не думать.
— Если бы я мог умереть, чтобы спасти чужие жизни, то сделал бы это, не задумываясь! Если бы это мог Алларис, то он был бы первым! — сказал маг, и я отвернулась, слишком искренними прозвучали его слова. — Но увы, наша жизнь или смерть не способна возродить Искру. Не думай, что послать кого-то на смерть легче, чем умереть самому. Ты ошибаешься, Элея. Это гораздо сложнее — решить чужую судьбу…
Стивен почувствовал, как воздух медленно, беззвучно вышел из него, и его грудь и спина поникли. Прошло почти три года, а он все еще не может освободиться, все еще в ловушке у темноты, погружен в свою потерю, сообразуется только с ней, не способен к обычному течению чувств, которое движется высоко над ним и принадлежит исключительно другим людям. Стивен вызвал в памяти образ трехлетней девочки, упругое ощущение ее тела, то, как удобно она обвивалась вокруг него, торжественную чистоту ее голоса, свежие цвета – красный и белый – ее губ, языка и зубов, ее безраздельное доверие к нему. С течением времени вспоминать становилось все труднее. Ее образ таял, и бесполезная любовь Стивена набухала, отягощая и уродуя его, словно зоб. Он подумал: ты нужна мне. Хочу, чтобы ты вернулась. Хочу, чтобы ты была здесь, сейчас. Мне больше ничего не нужно. Все, что я хочу, это хотеть, чтобы ты вернулась. Мысли слились в заклинание, ритм которого упростился до дрожи, до физического страдания, и тогда все, что случилось раньше, сжалось в слова: мне больно. Сгорбившись у окна с пустым стаканом в руках, Стивен чувствовал, как все его существо вместилось в эти два слова.
Прекрасный развлекательный вечер: немного ностальгии, вкусный ужин и занимательный оживляющий скандальчик! Те, кто не пришёл, будут потом завидовать!
Известно, что женщину делают красивой не платья, не косметика, не дорогие кремы, не редкие, изысканные туалеты. Я знаю, дело не в этом. Но в чем — не знаю. Знаю только: все женщины не там ищут.
с бандитов он снял почти полторы сотни серебряных монет, пару мешочков с золотым песком и кучу ножей разного качества.
– Ну, патроны отбил, – буркнул себе под нос парень, выпрямляясь.
– Шли по шерсть, а вернулись стрижеными, – проворчал атаман, крестясь.