В дождь в парке нет лишних людей. Только те, кому он необходим
Вообще, получить возможность попросить об услуге – прекрасное вложение средств. Как говорил мой хороший друг из прошлой жизни: все, что можно купить за деньги – стоит дешево. Он был абсолютно прав, ведь есть вещи, которые невозможно обменять на бумажки или, как здесь, золото и серебро.
Ах, все это книжные разглагольствования, даже в своем ничтожестве я стараюсь выражаться красиво.
Четыре товарища пустились в путь: Атос на лошади, которой он был обязан своей жене, Арамис — любовнице, Портос — прокурорше, а д'Артаньян — своей удаче, лучшей из всех любовниц.
Погода в доме целиком и полностью зависит от хозяйки. Хотите жить в спокойной, счастливой семье? Тогда ступайте на кухню с улыбкой, готовьте с радостью, и награда не замедлит себя ждать. Муж и дети вприпрыжку будут бежать домой, где тепло, чисто, вкусно пахнет жаркое, а мама не стоит на пороге с ремнем в руках. В конце концов, вас никто силой не толкал замуж. Сами пошли в ЗАГС в надежде на счастливую жизнь.
… это же Темное Средневековье. Самая долгая, самая темная ночь...
Мой мальчик, – сказал отец, – ты потомок многих поколений решительных и находчивых микроскопических головастиков, каждый из которых был чемпионом в своем роде.
“Часто, когда Дэвид и Гарриет лежали, повернувшись липом к лицу, казалось, что в груди у обоих распахиваются дверцы и наружу изливается мощный поток успокоения и благодарности, которые их по-прежнему удивляли”
Подошёл Голли с девушкой под ручку и тычет на Вольфганга; тот медленно вытанцовывает и обнимает всякого, кто проходит мимо.
– Вольфганг-то – настоящий – говорящий – кровь леденящий, офигенный чувак!
Автомобильная катастрофа, совершенно случайная, милосердно положила конец его страшному беспокойству о будущем.
Она жила так, как это от нее требовалось, искренне веря, что если будет соответствовать ожиданиям, то непременно сможет добиться если не любви, то уважения. Не родителей, так мужа. Но все ее усилия быть любимой другими обернулись в прах
Иногда мужчине приходится подбираться к своей жертве с необычайной осторожностью, терпеливо выжидая момент, когда можно себя обнаружить.
...никто не может научиться опыту, пока на опыте не узнает, чему он учится.
На "злобу" дня
У меня мурашки по коже.
Европу так часто сотрясали войны, что их давно перестали воспринимать, как что-то необычное и страшное. Тем более, что мировых, то есть охватывающих большинство стран материка, было мало и случались они редко, а локальные… на две, максимум три страны… так почти каждый год кто-то с кем-то воевал. Для участников – война, для остальных – пограничный конфликт, вооружённое противостояние, даже «недоразумение».
Ненавидеть сил не хватало. Работа была для меня просто местом, где ты сидишь целыми днями, потому что тебе за это платят. Находясь на работе, я дрейфовал в вакууме безразличия.
воцаряется тишина, и проблема повисает в воздухе, тем временем вонючие притоны заполняются разочарованными и отверженными; бедняки умирают в богадельнях от нехватки врачей; тюрьмы так переполнены оступившимися и заблудшими, что не хватает коек, и заключенные вынуждены спать на полу, приносить утешение — значит совершать милосердный поступок, действие коего длится недолго, и сумасшедшие дома набиты битком, потому что общество играет людьми, как пешками…
чертовски приятно быть интеллектуалом или писателем и наблюдать за всеми этими мелочами, пока САМОГО не прихватит за жопу, вся беда интеллектуалов и писателей в том, что они ни черта не чувствуют, кроме собственного комфорта или собственной боли, что, в общем-то, нормально, но гнусно.
Надежда на новые ощущения формирует и портит сами ощущения.
Я твердо знаю одно: есть время объективное, а есть субъективное, которое ты носишь на внутренней стороне запястья - там, где пульс. И твое собственное, то есть истинное время, измеряется твоими отношениями с памятью.
Но я солнце, у которого внутри могильный холод.
Если во времена господства непосредственного насилия, затянувшиеся, быть может, надолго, обретаются одиночки, хранящие сознание своих прав даже жертвуя собой, то именно здесь нам и необходимо искать. Даже там где они молчат, вокруг них, как над скрытыми под водой рифами, всегда будет волнение. Они доказывают, что превосходство в силе даже там, где оно изменяет историю, не способно создать право.
Главное правило магии непреложно: то, что видится , и то, что делается , - это разные вещи.
Меня нередко удивляло, как это люди могут с таким бесстыдством возмущаться поступками других людей. Неужели они настолько забывают о собственных деяниях, что могут со спокойной совестью произносить громкие, звучные слова и кричать о нравственности, не заглядывая к себе в душу? Какова же должна быть их собственная жизнь, если они считают, что имеют право с таким пылом осуждать себе подобных?
Не думаю, что моя неприкаянность уникальна, – вероятно, это удел целого поколения, во всяком случае, многих его представителей.
Приносит ли месть счастье? Нет. Она приносит лишь иллюзию, обман, видимость. Она пуста и эфемерна, как мираж в пустыне. Как только ты его догоняешь, он растворяется в воздухе, оставляя после себя лишь след горького разочарования.
Я взял сачок и принялся чистить поверхность воды. Поймал на ней лист сливы, лепестки роз, несколько умирающих насекомых и мои мечты.