Цитаты

Нет ничего однозначно черного или однозначно белого. Не бывает так в жизни...

«Оскорбленный вампир» – оксюморон, не иначе. Картина «мальчик, оскорбленный яблоком».

А ещё одиночество. Ощущение, что остался Совсем один со своими мыслями чувствами, опасениями, догадками. Одиночество-это не ты когда рядом никого нет. Это когда тебе не с кем поговорить . Когда человек, которого ты считал близким, вдруг исчез и тебе нужно учиться выживать без него. А ты не умеешь.

Лишние дети

Маша Трауб

Что чувствуют дети? Грудные младенцы объявляют о своих желаниях плачем. А те, кто постарше? О чем они думают в шесть, семь лет? Что для них предательство? Чего они боятся? Мы, взрослые, умиляемся, разглядывая мишек и зайцев из пластилина. Смеемся и плачем, когда смотрим, как дети танцуют на утреннике. Но знаем ли мы, что творится по ту сторону забора детского сада? И главное, догадываемся ли, в какой момент наши дети учатся не жить, а выживать?

– Мне кажется, эта тяга сбежать из своего времени так распространилась потому, что будущего не стало. Раньше ведь верили, что в будущем всех ждет что-то совсем другое, новое, чего никогда прежде не было: коммунизм там, полеты в космос, освоение иных планет… Я точно помню, в детстве многие взрослые вокруг меня в это вполне серьезно верили. А теперь ясно, что дальше ничего уже не будет, то есть будет всё то же самое, теперь даже коммунизм остался в прошлом. В будущее людей загоняет государственный проект, будь то освоение космоса или социализм в отдельно взятой стране. Обычному человеку это вроде бы до лампочки, но страна в целом должна куда-то двигаться, и он двигался вместе с ней. А теперь всё это рассыпалось, наш проект свернули, и у людей не осталось ничего, кроме прошлого. О будущем им даже думать не хочется, потому что в нем будет всё, что уже есть, только гораздо хуже: ведь сами они станут старее.https://iknigi.net/avtor-evgeniy-chizhov/178303-sobiratel-raya-evgeniy-chizhov/read/page-3.html

Собиратель рая

Евгений Чижов

Евгений Чижов – автор книг “Темное прошлое человека будущего”, “Персонаж без роли”. Предыдущий роман, “Перевод с подстрочника”, вошел в шорт-лист крупных литературных премий и удостоился премии “Венец” Союза писателей Москвы. “Собиратель рая” – о ностальгии. Но не столько о той сентиментальной эмоции, которая хорошо знакома большинству людей последних советских поколений, сколько о безжалостной неодолимой тяге, овладевающей человеком, когда ничто человеческое над ним более не властно и ни...

Я живу по принципу того, что секретов не существует. Правда раскроется рано или поздно. Лучше уж я сам обо всем расскажу?

Сумасшедшая любовь

Мэри Энн Марлоу

Она – начинающий фотограф. Ее работа – снимать знаменитостей. И чем курьезнее будет кадр, тем больший гонорар она получит. Он – известный рок-музыкант, красавчик и сердцеед. Любимчик новостных лент. Они столкнулись случайно. Он испортил ей снимок, а она не признала в нем звезду. Между ними пробежала искра. С каждой новой встречей пламя разгоралось все сильнее. Но кто из них играет? Может, они просто используют друг друга для карьерного роста? Или это настоящая любовь?

— Вы не хотите выходить замуж за короля?
Я усмехнулась.
— Во-первых, его величество мне пока не предлагал. Во-вторых, очень хочу. Безумно люблю даранийского короля, чтоб его Дайяна…

«Если жирные тараканы в твоей голове кажутся мужчине прелестными розовыми бабочками, немедленно выходи за него замуж».

Большинство людей в присутствии посторонних похожи на эскимо: сладкий пломбир в шоколадной глазури. А как домой войдут – дерьмо на палке.

Может, мне кто-нибудь объяснит, почему в наши дни сокращение слово «ЭКО» оказывается не у товара, который произведен из экологически чистого сырья, а у искусственного меха и фальшивых рыбьих яиц?

Змеиный гаджет

Дарья Донцова

Даша Васильева – мастер художественных неприятностей. Зашла она в кафе попить чаю и случайно увидела связку ключей на соседнем столике. По словам бармена, ключи забыли девушки, которые съели много вкусного и убежали, забыв не только ключи, но и оплатить заказ. Даша – добрая душа – попросила своего зятя дать объявление о находке в социальных сетях и при этом указать номер ее телефона. И тут началось! Посыпались звонки от очень странных людей, которые делали очень странные предложения. Один из них...

- Все ясно. Ты словила Ленина.
- В смысле?
- Революция, броневик, землю - крестьянам. Вот это вот все.

Статус: бывшая

Дарья Сойфер

Он приехал за ней пусть не на коне, но со свитой, вывел в свет и показал весь мир – так видела Таня свои отношения с известным лайф-коучем Ником Байгозиным. Настоящая сказка!.. Которая закончилась спустя четыре года, когда Таня узнала, что таких «особенных» и «единственных», как она, еще с полсотни. Униженная и оскорбленная, девушка решает мстить. Но, как оказалось, собрать армию обманутых не трудно, трудно – не превратиться в нового идейного лидера и не использовать для своего отмщения...

«Иногда лисе стоит произнести имя тигра, чтобы решить дело».

Мусорный прибой

Чэнь Цюфань

Мими тонет в мусоре. Она работает на Кремниевом острове, где электроника – от сотовых телефонов и ноутбуков до роботов и бионических конечностей – отправляется на переработку. Отходы скапливаются и загрязняют каждый свободный дюйм земли. На этом острове у берегов Китая плоды капитализма и культуры потребления находят свой конец. Тысячи рабочих-мигрантов, таких как Мими, заманиваются на Кремниевый остров обещаниями стабильной работы и лучшей жизни. Назревает конфликт между безжалостными местными...

– Софи, а за сколько ты бы отдала меня другой женщине?
– Десятизначной суммы вполне хватило бы, – с деланой серьезностью отвечает та. – На эти деньги я бы смогла купить себе целый гарем молодых самцов.
– Извращенка! – смеется мужчина.
– За это ты меня и любишь, – парирует она.
Именно этим мне и нравится их союз: они настоящие. Не вылизано идеальные, как большинство благополучных семейных пар, которых я знаю, а живые и непринужденные. Соня с Максом вечно подкалывают друг друга, да и вообще идут по жизни с юмором. Наверное, в этом заключается один из секретов их супружеского успеха.

Измена мужа. После

Тая Наварская

– Она мне никто! Клянусь! Муж пытается схватить меня за руку, я уворачиваюсь. – Но тем не менее ты привел ее в наш дом. И в нашу постель. – Это просто разовая интрижка! Она ничего не значит! Пожалуйста, милая, поверь мне! В груди разливается жгучая боль, а на глаза наворачиваются слезы. Как он мог меня предать? Шестнадцать лет брака, двое детей и третья беременность, о которой он пока ничего не знает… Неужели это все коту под хвост? – Родная, я понимаю, что облажался… Что обидел тебя. Но...

Если не останется музыки и искусства и вся красота исчезнет - что у нас останется?

Нежная война

Джулия Берри

Эта книга – гимн любви, над которой не властна ни война, ни время – две самые сокрушительные силы на земле. Две истории любви, рассказанные самой Афродитой, перенесут вас во времена Первой мировой войны. Война стала причиной, по которой они встретились. Она же их и разлучила. Хейзел и Джеймс познакомились на приходских танцах, а затем юношу отправили на Западный фронт. Девушка всегда мечтала поступить в консерваторию и стать профессиональной пианисткой, но бесстрашно последовала за...

Я слышал, любовь может преодолеть любые препятствия, – заметил Эмброуз. – Надеюсь, сюда относится отсутствие музыкального слуха.

Сезон ведьмы

Сара Бреннан

Сабрина – дочь колдуна и простой смертной и поэтому принадлежит сразу двум мирам. С детства она жила двойной жизнью: ходила в обычную школу и дружила с обычным парнем Харви, но в то же время под присмотром своих тетушек-ведьм тренировалась в заклинаниях. Однако в свой шестнадцатый день рождения девушка должна или принять темное крещение, посвятив жизнь служению Темному повелителю, или выбрать обычный мир и расстаться с магией. Сабрине очень хочется стать могущественной, бессмертной ведьмой,...

Городок расположен как раз напротив Кардиффа, на другом берегу Бристольского залива, и в ясный день можно даже выйти на набережную и, устремив взор поверх морских просторов миль этак на пятнадцать вперёд, разглядеть на горизонте расплывчатый бледно-молочный берег Уэльса.

Мальчик. Рассказы о детстве

Роальд Даль

Эта книга, по признанию автора, не является автобиографией, которую пишут, чтобы рассказать о собственной жизни, и в которой, как правило, полно всяких скучных деталей и подробностей. Перед вами — мастерски перенесенные на бумагу воспоминания детства. Некоторые из них — забавны. Другие — болезненны. Третьи — неприятны. И все — правда. В книгу в качестве приложения входит «Чудесная история Генри Шугара».

Когда ты ни в чем не уверен, уверенным должен быть голос

Великая Охота

Роберт Джордан

Легендарный Рог Валир, голос которого может вернуть к жизни героев прошлых Эпох, попадает в руки Приспешников Тьмы. Начавшаяся Великая Охота за Рогом решит, на чьей стороне выступят возрожденные великие герои в приближающейся Последней Битве Тьмы и Света.

Чем больше стареешь, тем сильнее цепляешься за жизнь.

Шутка

Доменико Старноне

Пожилой маститый художник-иллюстратор соглашается по просьбе дочери присмотреть за внуком на время их с мужем участия в научной конференции. Ему за семьдесят, он много лет прожил в одиночестве, целиком посвятив себя работе. Четырехлетний внук, задиристый непоседа с острым языком, растет маленьким диктатором. Они и виделись-то всего два раза, а теперь вынуждены будут провести вместе целых три дня. В разыгравшемся противостоянии уходящего прошлого с наступающим будущим – со стычками, временными...

А суть воспитания… родительского долга, если хотите, дать всю возможную информацию о мире, в котором детям предстоит жить, адаптировать их к нему, научить как обеспечить себя всем необходимым, а потом дать сделать самостоятельный выбор. Даже, если сердце заходится от тревоги. Потому, что у них будут свои дети. И, если ваши потомки не сумеют стать взрослыми, принимать собственные решения, как они их научат?

Всё бы дурам мудрецов рожать

Евгения Петренко

Слаженная команда магичек заканчивает обучение в Академии. Теперь перед окончательным определением жизненного пути последняя практика. И всё у девушек отлично. И с магией, и с любовью. Только во всех делах команды, как мышь в крупе, копошится король. Весь амбар, конечно, не сожрёт, но что не съест, то понадкусывает.

Уж не берусь судить, почему, но Грегори не имел ничего против наших с Мерили длинных прогулок по Манхеттену, во время которых на нее по три, четыре раза оборачивались прохожие. Видно, понять не могли, как такой юнец, явно не родственник, добился расположения этой удивительно красивой женщины.
– Все думают, у нас любовь, – сказал я однажды во время прогулки, и она ответила:– Правильно думают.– Ты ведь понимаешь, что я имею в виду.– Как ты думаешь, что такое любовь? – спросила она.
– Да я не знаю.– Тогда знай, что лучшее в любви – бродить вот так и радоваться всему вокруг. Если ничего другого у тебя не будет, жалеть нечего.

Синяя борода

Курт Воннегут

«Синяя Борода» стоит немного в стороне от привычной прозы Курта Воннегута: в книге нет ни фантастических, ни даже футуристических элементов, и человечество на этот раз не погибает в глобальной катастрофе. Мы знакомимся с историей жизни пожилого американца армянского происхождения, случайно разделившего с автором как некоторые подробности опыта Второй Мировой войны, так и некоторые детали воззрений на современную живопись и искусство в целом.

– Как отличить живое существо от неживого? – тут же спросил мальчишка. – И робот живой или нет?
Таис вдруг вспомнила Вара-Даниэля и вздохнула.
– Да кто его разберёт теперь? – пробормотала она.
– Да, нынешние роботы почти как живые люди. Но у них нет души, – вдруг заговорил Макс, – это главное отличие. Вместо души у них программы.
– Тогда уж расскажи, что такое душа, – усмехнулся Григорий.
– Душа – это наша суть. То, что внутри нас. У некоторых душа совсем маленькая, как камушек, и в ней ничего не помещается… – Макс опять наставительно поднял указательный палец. – А у некоторых душа большая, и в неё вмещаются другие люди.

Земля будет принадлежать нам

Варвара Еналь

Пути героев саги разошлись: Таис с Федором живут на Земле, а Эмма стала членом команды космических миротворцев. Повзрослевшие подростки обрели новых друзей и встретили новых врагов. И везде – и на Земле, и в космосе – им приходится сражаться с роботами. Сами роботы считают себя новой расой, пришедшей на смену человечеству. Удастся ли детям со станции Моаг вновь встретиться и сбудутся ли слова, которые Федор повторяет про себя как клятву: «Земля будет принадлежать нам»?

Чудовище моргнуло.
- Навсегда? И у меня больше не случиться... рецидивов ? Я больше не буду зверем ?
- Конечно, нет, — нетерпеливо успокоила его Розалинда — Пока ты любишь Белль, а она любит тебя , все будет в порядке. Заклятие снято, пусть и не до конца.

Красавица и Чудовище. Другая история Белль

Лиз Брасвелл

Только представьте, что могло бы случиться, если бы ваша мать, могущественная волшебница, обрекла на гибель целое королевство, а вам выпала судьба все исправить? Можно ли обернуть время вспять и разрушить чары? Белль никогда не думала, что ее жажда приключений будет удовлетворена таким причудливым образом — она попадет в замок к принцу, которого превратили в Чудовище. Но Белль не та девушка, которая, оказавшись пленницей в таинственном месте, станет сидеть сложа руки. Тем более что теперь...

"Держись!" - подбадривал сестру Питер. "Всё рано или поздно кончается. Если выдержишь, то потом порадуешься, что всё позади".

Дети железной дороги

Эдит Несбит

Роберта, Питер и Филлис после таинственного исчезновения отца вынуждены были вместе с мамой переехать из своего роскошного лондонского дома в крохотный домик в деревне. Теперь все свободное время ребята проводят около железной дороги, где они подружились с самыми разными людьми. Дети предотвращают крушение поезда, спасают раненого мальчика и охотно помогают своим соседям. Неудивительно, что и окружающие стремятся помочь детям, в том числе и в поисках отца. Edith Nesbit.The Railway Children

Мудрость приходит с возрастом. Но иногда возраст приходит один.

Дело Чести, или Семь дней из жизни принца

Светлана Нарватова

Взгляд принцессы не соответствовал её деловому тону. Он словно ласкал моё лицо, иногда обегая тело, с несомненным восхищением. Я бы даже сказал, что Недотрога поедала меня взглядом, как любимое пирожное. Мысль мне понравилась. – Согласен с вами. – Я настаиваю, чтобы все обсуждения, которые имеют отношение к этому делу, велись только в моём присутствии. Нет, такое откровенное внимание, несомненно, приятно, но и капелька сопротивления бы не повредила. Для разогрева. – И вы, в свою очередь,...

Среди полной тишины, в теплой духоте летней ночи, он лежал на спине и вглядывался во мрак.
И что же: тьма вокруг расступилась перед его глазами, словно раздвинулась бархатная завеса, открывая его взгляду необозримую, уходящую в бесконечную глубину вечную светлую даль. «Я буду жить! — почти вслух проговорил Томас Будденброк и почувствовал, как грудь его сотрясается от внутреннего рыдания. — Это и значит, что я буду жить! Это будет жить, а то, неведомое, — это не я, морок, заблуждение, которое рассеет смерть. Да, так, так оно и есть!.. Почему?» И при этом вопросе ночь снова сомкнулась перед ним. Опять он ничего не видел, не знал, не понимал даже самого простого. Он крепче прижался головой к подушке, ослепленный, изнемогающий от той крупицы истины, которую ему только что дано было постичь.
Он продолжал лежать не шевелясь и, замирая, ждал, готовый молиться о том, чтобы вновь повторилось то, что с ним было, чтобы оно еще раз пришло и просветило его. И оно повторилось. Молитвенно сложив руки, боясь даже пошевелиться, он лежал, радуясь дарованному ему свету.
Что есть смерть? Ответ на этот вопрос являлся ему не в жалких, мнимо значительных словах: он его чувствовал, этот ответ, внутренне обладал им. Смерть — счастье, такое глубокое, что даже измерить его возможно лишь в минуты, осененные, как сейчас, благодатью. Она — возвращение после несказанно мучительного пути, исправление тягчайшей ошибки, освобождение от мерзостных уз и оков. Придет она — и всего рокового стечения обстоятельств как не бывало.
Конец и распад? Жалок, жалок тот, кого страшат эти ничтожные понятия! Что кончится и что подвергнется распаду? Вот это его тело… Его личность, его индивидуальность, это тяжеловесное, трудно подвижное, ошибочное и ненавистное препятствие к тому, чтобы стать чем-то другим, лучшим!
Разве каждый человек не ошибка, не плод недоразумения? Разве, едва родившись, он не попадает в узилище? Тюрьма! Тюрьма! Везде оковы, стены! Сквозь зарешеченные окна своей индивидуальности человек безнадежно смотрит на крепостные валы внешних обстоятельств, покуда смерть не призовет его к возвращению на родину, к свободе…
Индивидуальность!.. Ах, то, что мы есть, то, что мы можем и что имеем, кажется нам жалким, серым, недостаточным и скучным; а на то, что не мы, на то, чего мы не можем, чего не имеем, мы глядим с тоскливой завистью, которая становится любовью, — хотя бы уже из боязни стать ненавистью.
Я ношу в себе зачатки, начала, возможности всех родов деятельности и призваний… Не будь я здесь, где бы я мог быть? В качестве кого и чего я существовал бы, если б не был собой, если б вот эта моя личность не отделяла меня и мое сознание от личностей и сознаний всех тех, кто не я! Организм! Слепая, неосмысленная, жалкая вспышка борющейся воли! Право же, лучше было бы этой воле свободно парить в ночи, не ограниченной пространством и временем, чем томиться в узилище, скудно освещенном мерцающим, дрожащим огоньком интеллекта!
Я надеялся продолжать жизнь в сыне? В личности еще более робкой, слабой, неустойчивой? Ребячество, глупость и сумасбродство! Что мне сын? Не нужно мне никакого сына!.. Где я буду, когда умру? Но ведь это ясно как день, поразительно просто! Я буду во всех, кто когда-либо говорил, говорит или будет говорить «я»; и прежде всего в тех, кто скажет это «я» сильнее, радостнее …
Где-то в мире подрастает юноша, талантливый, наделенный всем, что нужно для жизни, способный развить свои задатки, статный, не знающий печали, чистый, жестокий, жизнерадостный, — один из тех, чья личность делает счастливых еще счастливее, а несчастных повергает в отчаяние, — вот это мой сын! Это я в скором, в скором времени — как только смерть освободит меня от жалкого, безумного заблуждения, будто я не столько он, сколько я…
Разве я ненавидел жизнь, эту чистую, жестокую и могучую жизнь? Вздор, недоразумение! Я ненавидел только себя — за то, что не умел побороть ее. Но я люблю вас, счастливые, всех вас люблю, и скоро тюремные тесные стены уже не будут отделять меня от вас; скоро то во мне, что вас любит, — моя любовь к вам, — станет свободным, я буду с вами, буду в вас… с вами и в вас, во всех!..
Он заплакал. Прижавшись лицом к подушке, плакал потрясенный, в дурмане счастья вознесшийся ввысь, — счастья, такого болезненно-сладостного, с которым ничто на свете не могло сравниться. Это и было все то, что со вчерашнего дня пьянило его смутным волнением, что ночью шевельнулось у него в сердце и разбудило его, как зарождающаяся любовь. И теперь, когда ему было даровано все это прозреть и познать — не в словах, не в последовательных мыслях, но во внезапных, благодатных озарениях души, — он уже был свободен, был спасен; узы разорвались, оковы спали с него. Стены его родного города, в которых он замкнулся сознательно и добровольно, раздвинулись, открывая его взору мир — весь мир, клочки которого он видел в молодости и который смерть сулила подарить ему целиком. Обманные формы познания пространства, времени, а следовательно, и истории, забота о достойном исторически преемственном существовании в потомках, страх перед окончательным историческим распадом и разложением — все это отпустило его, не мешало больше постижению вечности. Ничто не начиналось и ничто не имело конца. Существовало только бескрайное настоящее и та сила в нем, Томасе Будденброке, которая любила жизнь болезненно-сладостной, настойчивой, страстной любовью; и хотя личность его была всего-навсего искаженным выражением этой любви, ей все же дано было теперь найти доступ к бескрайному настоящему.
«Я буду жить!» — прошептал он в подушку, заплакал и… в следующее мгновение уже не знал, о чем. Его мозг застыл, знание потухло, вокруг опять не было ничего, кроме тишины и мрака.

Рыжие вообще забавно краснеют, кожа у нас тонкая, поэтому выглядим мы в момент душевного напряжения, как свекольный суп до того, как в него опустят сметану. Не очень, в общем, выглядим.

Сыскарь чародейского приказа

Татьяна Коростышевская

Нелегко женщинам в мужских профессиях, даже умным, даже талантливым, даже таким, как Евангелина Романовна Попович, чиновник восьмого класса сыскного корпуса Берендийской империи. Особенно ежели работа твоя сыскарская в столичном чародейском приказе, а ты ни разу не чародей и даже не чародейка. А тут еще и червовый интерес нарисовался, кроме казенного. Потому как в начальниках у барышни Попович самый что ни есть великий берендийский волшебник Семен Крестовский, прекрасный, как античная статуя, и...

Но бедолагу ждал сюрприз... Блестящий, как новогодняя игрушка, на две головы выше и раза в три шире в плечах. Да ещё с копьём Эроса наперевес.

Снежная фантазия

Ольга Коротаева

Когда праздник превращается в кошмар, любимый — в козла, а сказочный курорт — в заброшенный домик, не стоит спасать замёрзшего гостя... Вдруг он тоже во что-то превратится? Или рискнуть?

- Приятель, у нас свобода воли. Никто не рождается плохим или хорошим.

Освобожденная

Дженнифер Арментроут

Он всегда рядом – этот Падший ангел. Его крылья жестоко вырваны: шрамы – на коже, шрамы – в его сердце. Этот Падший – враг. Лили – Охотник. Такие, как она, поддерживают хрупкое равновесие между злом и добром, сражаясь за каждую человеческую душу в противостоянии с Падшими, чье оружие – искушение и ложь. Но именно темный ангел прикрывает ее своим несуществующим крылом, когда, преданная бывшими соратниками и друзьями, девушка оказывается в одиночестве. И Лили принимает помощь того, кого...