– Все-таки, почему вы все время меня ругали? Я действительно была настолько плоха?– Не всегда, – не пытаясь избегать прямого взгляда, ответил он. – Но если мяч ударить о пол, то он подскочит вверх. Чем сильнее ударишь, тем выше подлетит мяч.– Еще его можно просто подкинуть. – Я дернула плечом. – Мяч подлетит еще выше, не согласны?– Но когда он неизбежно упадет и ударится, то больше не сможет подпрыгнуть.Рэнсвод многозначительно указал пальцем в потолок, намекнув, что люди, которых никогда не прикладывали, фигурально выражаясь, лицом о стол, не умеют принимать поражения и просто сдаются.– Почему в вашей теории никто не поймает этот мяч, чтобы еще раз подкинуть? – фыркнула я.– Потому что в реальной жизни никто никого не ловит.
- И коль мы выяснили, что я все-таки не ребенoк, могу забрать с собой графин с ликером? – С утра у тебя будет похмелье, – спокойно предупредил он, пряча руки в карманы. – Давно мечтала испытать это замечательнoе состояние. В нем, говорят, хорошо ненавидится реальный мир.
Пришлось сначала собрать силы, а потом собрать и себя. Зато мне никогда так не шла темно-зеленая мантия факультета бытовой магии. Она чудесно подчеркивала цвет лица. Я даже вздрогнула от восхищения, когда увидела в отражении вместо блондинки с голубыми глазами зеленоватое лихо с бескровными губами.
– Получилось! – восхитилась я. – И ничего не спалила! – Вы молодец, София, - улыбнулся магистр и, как ни в чем не бывало, продолжил терзать хлеб. Я вытаращилась на него, практически уверенная, что поймала слуховую галлюцинацию. – Повторите. – Что именно? - не понял Ρэнсвод. – Вы меня похвалили! Впервые! Хочу услышать еще раз, чтoбы поверить. Он покосился на меня, с трудом сдерживая улыбку. – Вы большая умница. – Так какого химерова демона вы заставляли эту умницу четыре раза сдавать экзамен? – сама от себя не ожидая, с претензией выпалила я.
Незаметно я переместилась к полкам с любовными романами. Спроси кто – скривлюсь в презрительной гримасе и заявлю, что легкое чтиво не входит в мой список книг, которые жизненно необходимо прочесть до окончания академии, чтобы считаться эрудированным человеком. Но ведь тайком-то можно полюбопытствовать, если никто не видит.
Εсли она надумала высказаться, то остановить ее не смогла бы даже немота. Моя дорогая мать найдет клочок бумаги и в письменном виде донесет ценную мысль. Я без иронии!
– Прости! Не понимаю, что со мной сегодня.
Я просунула руку между нами, уперлась локтем в его каменный пресс и попыталась отклеиться: дергала, тянула, отталкивалась. Действительно, как в анекдоте. Самом страшном анекдоте ужасов!
– Полегче! – стараясь сдерживать смех, попросил Финист.
– Потерпи! – процедила в ответ. – Ты не один вообще-то страдаешь.
– С ума сойти, умнице Грандэ хоть что-то не удается, – веселился он.
– У меня не выходит куча вещей, но именно сейчас – отцепиться от тебя, – пропыхтела я и неожиданно отскочила, как на пружине.
Финист ловко схватил меня за плечи, не позволяя упасть.
– Получилось! – выдохнула я, сдувая с лица растрепанные волосы. – В смысле, не то чтобы получилось…
Нас разделил целый шаг. Расстояние, конечно, мизерное, но хотя бы не придется передвигаться в обнимку. Не представляю, как бы мы тесным клубком вкатились в лекторий.
Я опустилась на теплую скамью рядом с подругой и прихлебнула из термоса тонизирующий отвар из ягод аскарома. Обычно верное средство оживляло умертвие любой свежести, но сегодня мне был способен помочь разве что некромант. Или неожиданное «хорошо» на пересдаче.
Материнство вообще исключительно быстро возвращает чувство реальности.
– Но если мяч ударить о пол, то он подскочит вверх. Чем сильнее ударишь, тем выше подлетит мяч.
– Еще его можно просто подкинуть, – дернула я плечом. – Мяч подлетит ещё выше, не согласны?
– Но когда он неизбежно упадет и ударится, то больше не сможет подпрыгнуть.
Рэнсвод многозначительно указал пальцем в потолок, намекнув, что люди, которые никогда не прикладывались – фигурально выражаясь, – лицом о стол, не умеют принимать поражения и просто сдаются.
– Почему в вашей теории никто не поймает этот мяч, чтобы еще раз подкинуть? – фыркнула я.
– Потому что в реальной жизни никтo никого не ловит.
— София, позволь тебе дать совет.Я согласно кивнула.— Женщина должна готовить только для одного мужчины: своего мужа.Неожиданная, прямо сказать, мудрость. Не пойму, он пытается изящно намекнуть, что успел набить торбу где-то по дороге от замка до дома? И отлично! Все равно я готовлю весьма посредственно, а без кулинарной книги частенько и вовсе получается малосъедобная белиберда.— Почему? - искренне заинтересовалась я.— Мужчины легко приходят к выводу, что хороши сами по себе и без брачных нитей. Зачем ему жениться , если он и так получает все привилегии?
Знаешь правило трех «эн» в боевой магии? – спросил он. – Никогда ничего не взрывать в замкнутом пространстве.
... вспоминалось, как наша соседка по улице попыталась таким нехитрым способом остановить гулящего мужа. Приворожить его удалось всего на пару дней, но только к дому. Вернее, к той его комнате, куда заглядывают время от времени и исключительно по естественным нуждам. После того как приворот перестал действовать, по двору летали женские вещи. В общем, расходились супруги с огоньком и громогласным дележом оловянных вилок.
К жизни меня возродила кошка Дуся. Требуя долгожданного завтрака, она принялась с энтузиазмом грызть мою ногу. Дескать, вставай, хозяйка, принцесса изволит покушать. Оставлять без еды исчадие ада было жестоко. И чревато. Не дам поесть, чего-нибудь наерундит.
– И ты ничего не сделаешь? – повернулась я к мужу.
Бросив на меня лукавый взгляд, он усмехнулся и спросил:
– А надо? Чудик, это просто обычные показательные выступления ба. Если бы она действительно не хотела этого брака, давно бы ушла! Заметь, Берриар только способности говорить её лишил, магию не блокировал. И, кстати, он тоже знает, что это лишь игра, иначе бы отпустил.
Не волнуйтесь, операция простейшая, все пройдет хорошо. Анестезиолог может приступать к работе. Катя, ты узнала, кто из патологоанатомов сегодня дежурит? Если Светлова — хорошо, она до конца рабочего дня по этому пациенту заключение сделать успеет.
Личная жизнь других людей на то и личная, чтобы не лезть в нее со своими непрошенными советами.
Всегда смеялся, когда подвыпивший менестрель в таверне начинал петь какую-нибудь древнюю балладу о любви не менее древнего героя, у которого подвигов уже не продохнуть сколько. И этот герой вдруг начинал пускать слюни на мимо пробегающую бабу, словно деревенский дурачок на ярмарочный леденец. У него дел по горло, друзья, драконы, короли, а он увидел «тонкую щиколотку» или, прости шатт, «жилку на запястье» и привет — рехнулся, больше ни о чем думать не может. Вместо того чтобы поймать эту бегущую за подол и спокойно повалять на сеновале, раз уж так приспичило (герой же! Кто ж его осудит! Еще и приплатят за улучшение генофонда!), сидит и ноет, как дебил.
Не должны быть бабы такими самостоятельными, они из-за этого портятся и дичают. Вот кому эта слепая сова с такими шаттовыми замашками вообще сдалась? Такую даже собственный жених за порог выбросил — и правильно сделал. Один я, видимо, ненормальный. Но бросать уже жалко — сдохнет ведь где-нибудь под кустом, не дай мертвые боги, у меня совесть еще потом от этого проснется.
Вот что я за человек! Начинаю думать об одном, и тут же следом цепляется целая куча сопутствующих мыслей.
Ни времена, ни разные миры не превратили нашу святую церковь в бессребреников.
Это и ежу понятно.Черт, жаль что я не еж, и мне что дальше делать совершенно не понятно.
А походы ратные - это завсегда толпа таких крепких мужиков, что сытыми не бывают.
А оно никогда не поспеваешь, коли на последний час что-то откладываешь...
О, этот длинный ряд пуговиц на спине узкого платья-футляра, которые нетерпеливый любовник расстёгивает дрожащими пальцами, а девушка стоит покорно, как школьница, и белый кружевной воротничок подчёркивает её невинность. О, эти лёгкие шифоновые ткани, окутывающие тело от шеи до ступней и всё же не скрывающие ни одной линии. И непристойные конструкции из нескольких верёвочек и тряпочек, в которых женщина сможет только открыть мужчине дверь, потому что он при виде неё потеряет голову прямо на пороге. А ведь есть ещё одежда, соблазняющая не мужчин, а самих женщин, потому что дарит им то ощущение себя, которое они ищут: себя – юной, себя – дерзкой, себя – умной, романтичной, строгой, уверенной. Многое может совершить с человеком платье.