О собеседнике он тактично не спросил. Мало ли с кем может беседовать порядочная девушка, будучи в одиночестве? Может, сама с собой? Что б и не поговорить с умным человеком?
— У каждого из нас есть выбор, оставаться человеком или стать властолюбивой тварью. Вижу, вы свой выбор сделали.
— Хотите на чаинках погадаю?
И, прежде чем идиотка успела ответить, я резко перевернула чашку, разбрызгивая ароматный напиток на нас троих:
— Чаинки говорят, что вас ждет утомительное переодевание.
Всегда прощайте своих врагов - ничто не раздражает из сильнее. (Оскар Уайльд)
I was unfair to him, of course, but where would I have been without unfairness?
А я сижу и кайфую: мужики работают, ребёнок спит, лошади в стойле, пёс в конуре, куница в вольере, котята на диване. Да ещё в доме прибрано — уборщик приходил. Лепота.
"Насилие - это как укус вампира. Станешь ли над кем-то издеваться, если тебя никто никогда не тиранил? Сильно сомневаюсь".
Тянусь целоваться, хоть он и не умеет... ой, уже умеет! Ну то есть, выходит у него довольно робко и неуклюже, но принцип он явно понял. Ох и забористо...
нет событий основных и неосновных, и всё важно, и всё в дело идет – будь оно хорошим или плохим.
Это понимает художник, рисующий жизнь в мельчайших деталях. Да, чего-то отразить он не в состоянии. Рисуя клумбу в южном городе, он не может вроде бы передать аромат цветов июльским вечером. И влажную духоту после дождя передать не может, в которой этот аромат растворяется, так что его можно пить. Но бывает удивительный момент, когда картина начинает благоухать. Потому что настоящее искусство – это выражение невыразимого, того, без чего жизнь неполна. Стремление к полноте выражения – это стремление к полноте истины.
настоящее покаяние – это возвращение к состоянию до греха, своего рода преодоление времени. А грех не исчезает, он остается как бывший грех, как – не поверите – облегчение, потому что раскаян. Он есть и – уничтожен одновременно.
Я живу с этим воспоминанием, и оно останется со мной до конца жизни. Ввиду того что конец может прийти скоро, предположу, что останется оно, видимо, и после смерти. Там встретятся все события и наши воспоминания о них. Если душа вечна, то сохранится, я думаю, и всё, к ней причастное, – поступки, события, ощущения. Пусть в каком-то другом, снятом, виде, в другой, может быть, последовательности, но сохранится, потому что я помню надпись на знаменитых воротах: Бог сохраняет всё.
Телевидение жестоко. Бесстрастно вроде бы фиксирует происходящее, но в этом бесстрастии и состоит жестокость.
– Чудес от нашей клиники не ждите. Это – так, чтобы не было недоразумений. Мы же сделаем всё, что сможем.
Я почувствовал, что широко, показывая все зубы, улыбаюсь:
– Так ведь я приезжал за чудесами…
– Чудеса – это в России, – взгляд Майера стал грустным. – Вы там живете по законам чуда, а мы пытаемся жить сообразно с реальностью. Впрочем, еще неизвестно, что лучше.
— Зачем нужны какие-то противные мальчишки, когда есть такой роскошный пес?
Хаотичное нагромождение окон на экране мешает работать. Достать нужный документ из-под вороха других бумаг еще не значит навести порядок. В оболочке Astra Linux свои представления о порядке.
–Как ты это делаешь? – спрашиваю я. Эмоции хлещут через край, по щеке стекаетслеза. Он смахивает ее пальцем. –Что я делаю, детка? –Заставляешь меня мечтать о каждом новом утре с тобой. Заставляешь так глубоко ибесповоротно влюбляться, что тебе принадлежит вся моя душа, каждый удар моегосердца раздается в унисон с твоим.
Не начинай то, что не собираешься доводить до конца.
Но иногда бывает нужно отодвинуть на задний план даже надвигающийся апокалипсис, чтобы подставить подруге свое плечо.
Мои друзья не делали мои проблемы проще, но они делали меня сильнее.
Наши жизненные дороги с нетерпением ждут, пока мы наполним их великими поступками.
Притворившись, как будто споткнулась о камень, я опустила кристалл в маленькую трещинку. При этом чувствовала я себя как курица, откладывающая яйца, и закусила щеку, чтобы не захихикать. Мой черный юмор набирал обороты.
Мы будем допускать ошибки. Мы будем терпеть поражения. Однако мы не позвонил этому сломить нас, ведь если я чему и научилась за последние годы, так это тому, что у нас есть все, чтобы преодолеть любые препятствия , которые судьба подбрасывает нам на пути!
Некоторые вещи надо делать не спеша. Иначе как же получить от этого наслаждение?
Гордость предшествует падению.
В каждом значительном поступке движущей силой была эмоция. Нет воли без сердца и нет пути без воли. Как хорошего, так и плохого. Страх может так же сильно потрясти мир, как страсть или самоотверженность. Нам решать, бежать прочь от чего-то или навстречу чему-то.