Во мне все время сидит мысль: как мало я еще сделал. Недостаточно вкладывал душу и так далее. Мне не хватает сопротивления. Все у меня идет как надо, но, по сути, я верчусь на одном месте. Это как если бы ты, игра в футбол, не считал голов. Как будто тебя это не касается. Нет у меня королевской мысли.
– Но она создана не для меня, – сказал Ален.
– Никто ни для кого не создан, – на всякий случай ответил Жолио.
В наше время люди узнают о том, что они думают, по телевизору.
<...> поверхностная ошибка заводит в тупик, а глубокая ошибка ведет к прогрессу. Любой человек может совершить тривиальную ошибку, но чтобы совершить глубокую ошибку, нужно быть гением.
Если бы я ощущал в себе задатки проповедника и верил, что людей можно уговорить прыгнуть из плохого мира в хороший, я надел бы маскировочную балаклаву (иначе не будут слушать), залез бы на бронетранспортер и прокричал бы что-то вроде:
- Человек! Не нравится то, что вокруг? Желаешь жить среди нормальных людей? Стань таким, каким хочешь видеть других. Только не притворяйся на пять минут, не хитри - а действительно стань. Миру не останется ничего, кроме как последовать за тобой. Это и есть магия...
- Вот только никто не думает, что он ошибся. - Ясно...Да, кто же такое подумает о Ньютоне..
Самое прекрасное в любви — не конечный итог, самое прекрасное — прелюдия. Все то, что предшествует любви, все эти прощупывания почвы, несмелое продвижение вперед, просчитывание шагов, это по-кошачьи беззвучное скольжение, эта скрытая борьба партнеров — вот наивысшее наслаждение для нас.
Разумеется, среди волонтеров были и мужчины, но Господь запрещал им пачкаться черной работой. Нет, на воскресных службах, когда собиралось приличное число свидетелей их святости, они зачитывали из Библии. Или ассистировали на причастии — с участливой миной предлагали отведать тела Христова тем из паствы, кто опоздал занять центральные места и, сидя у боковых проходов, не мог причаститься у священника. Мужчины писали церковные бюллетени, но доставляли их женщины; мужчины организовывали церковные вечеринки, но уборкой по окончании их занимались женщины; мужчины поощряли приход на службы всей семьей, но пригляд за детьми вменялся женщинам. Так было заведено не только в мамины времена, не только в ее церкви, я сам навидался таких помощников: в нашей жизни полно устаревших несуразностей, которые никогда не изменятся.
"После еды надо срать, однако это не означает, что еда - пустая трата времени"
— Надо же, какой ты «замечательный», — всё замечаешь.
- Я его никогда не понимала. И он меня не понимал. Думаю, так бывает во многих семьях. Люди страстно рассказывают друг другу о себе, думают, что все знают, все понимают и принимают, а потом появляется трещина, первый удар, не обязательно со зла, нет, но удар, и все разлетается вдребезги... и остаешься голый и одинокий рядом с чужим человеком, тоже голым и одиноким. Это невыносимо.
- Когда я вырасту, я хочу быть старьёвщиком, - сказал я. - А ты, Зван?
- Хм, - сказал Зван, - пока не знаю.
- Почему ты пока не знаешь?
- Говорят, человек всегда становится не тем, кем хотел.
- Так что ты думаешь, я не стану старьёвщиком?
Он кивнул.
- Вообще-то я хочу быть пекарем. И каждый день есть свежий тёплый хлеб.
- Пекари не едят свой собственный хлеб.
- Откуда ты знаешь?
- Ты когда-нибудь видел портного в дорогом костюме, сшитом по мерке?
Я задумался.
toen dit twaalfjarige meisje me vertelde dat ze de godin Artemis was, reageerde ik heel intelligent met de woorden: ‘Eh… oké.'
Тысячелетний опыт монашества установил, что тяжелее всего, внутренне, первые месяцы пустынника. Не легко усваивается аскетизм. Существует целая наука духовного самовоспитания, стратегия борьбы за организованность человеческой души, за выведение ее из пестроты и суетности в строгий канон. Аскетический подвиг - выглаживание, выпрямление души к единой веритикали. В таком облике она легчайше и любовнейше соединяется с Первоначальным, ток божественного беспрепятственней бежит по ней... Кроме избранничества, благодати, здесь культура, дисциплина.
Кэроу стала лицом апокалипсиса, что, по мнению Зузаны, было обалденной репутацией.
— Водки? — предложил довольный собой и собственной сообразительностью Навий бог.— Да, пожалуйста, — пролепетала я.
Человек должен быть человеком всегда, при любых обстоятельствах.
Ни одному человеку в здравом уме не хочется оказаться в положении, когда от него потребуется сделать "все, что он считает необходимым".
Важно понимать, что ответственность и вина совсем не одно и то же. Вина указывает на то, кто виноват в чем-то, а ответственность —кто будет изменять ситуацию к лучшему благодаря соответствующему настрою.
На самом деле совершенно не важно, кто виноват — важно решительно оставить прошлое в прошлом и, начиная прямо сегодня, строить свою жизнь именно такой, о какой мечтаете.
Кончились сопли, началась война.
"Японское общество нацелено на бесконфликтность, поэтому одним из «громоотводов» становится та самая уютность и милота..."
Я возмущённо посмотрела на Харна. Где справедливость?! Получается, рыжему можно безнаказанно меня доводить, а мне терпи? Кайл же смотрел сытыми глазами кота, вдоволь налакавшегося сметаны. У-у-у! Рыжее чудовище!
...бит бывает всякий, кто болтать горазд.
Юность! Вам всегда кажется, что вы знаете всё.
Сейчас большинство людей разочарованы, ни во что не верят. Это опасное состояние общества. Причина одна - без прошлого и будущего жить нельзя.