Цитаты
285841
Природа поверженного Зла такова, что его нельзя полностью уничтожить, его можно только изгнать за пределы мира.
«Эльфийские камни Шаннары» — вторая часть многотомной эпопеи Терри Брукса, одного из крупнейших современных мастеров жанра фэнтези, писателя, каждый новый роман которого с неизбежностью становится бестселлером по обе стороны Атлантики.
"...и невыносимая осторожность при аресте афроамериканцев, и боязнь случайно перепутать пол при обращении - не то, что спасёт этот мир. Взгляните, уже готовы оправдывать серийных убийц тем, что их в детстве лупили палкой. Найдите у себя лишний вес, отличный от белого цвет кожи, детские травмы - и можете творить, что хотите?"
Блогер, миллионер, спортсмен, красавчик. Люк Харпер — известный дайвер, кумир молодежи, любимец спонсоров. Но за красивым фасадом скрывается неприятная правда: проваленный отбор на Олимпиаду и множество других проблем. В надежде на перемены Люк нанимает нового тренера, оператора и принимает предложение спонсора провести несколько дней на люксовом курорте. Об отеле в сети ходит дурная слава, но бассейн с трамплином значит больше, чем мифический маньяк. Труп одного из гостей оказывается лишь...
«После всего, что произошло, Калеба не интересовали никакие игрушки, игры и тому подобное. Ничто не приносило ему радости, и откуда-то он знал, что больше никогда не сможет улыбаться. Впрочем, ему и не хотелось».
Габен начинается именно отсюда. С этой повести, с этого промозглого осеннего вечера, затянутого туманом. С этого вот человека, который еще даже не подозревает, какие его ждут беды и напасти. Габен начинается с того, что... гаснет свет.
«Габен начинается именно отсюда. С этой повести, с этого промозглого осеннего вечера, затянутого туманом. С этого вот человека, который ещё даже не подозревает, какие его ждут беды и напасти. Габен начинается с того, что… гаснет свет».
Габен начинается именно отсюда. С этой повести, с этого промозглого осеннего вечера, затянутого туманом. С этого вот человека, который еще даже не подозревает, какие его ждут беды и напасти. Габен начинается с того, что... гаснет свет.
«Джонатан вошёл в лавку, и стоило ему закрыть за собой дверь, как фонарь у вывески мигнул и погас».
Габен начинается именно отсюда. С этой повести, с этого промозглого осеннего вечера, затянутого туманом. С этого вот человека, который еще даже не подозревает, какие его ждут беды и напасти. Габен начинается с того, что... гаснет свет.
«Это был чемодан, полный потаённых надежд, полузабытых страстей и прочих взрослых штук, которые Калеб пока что не понимал».
Габен начинается именно отсюда. С этой повести, с этого промозглого осеннего вечера, затянутого туманом. С этого вот человека, который еще даже не подозревает, какие его ждут беды и напасти. Габен начинается с того, что... гаснет свет.
«Мамочка очень любит своего сыночка, и мамочка многое ему простит, потому что он её плоть и кровь. Потому что он — продолжение её самой. Это в духе мамочек. Они постоянно так поступают».
Габен начинается именно отсюда. С этой повести, с этого промозглого осеннего вечера, затянутого туманом. С этого вот человека, который еще даже не подозревает, какие его ждут беды и напасти. Габен начинается с того, что... гаснет свет.
«– А… так вы из этих… – мистер Гудвин замолчал, словно подбирая нужное слово, – родителей, которые забывают о своих детях и покупают им подарки в самый последний момент. И такие подарки, вам стоит знать, – это худшие на свете подарки: выбранные в спешке, они завёрнуты в нервы и перетянуты, словно ленточками, безразличием. А внутри… внутри лишь разочарование. Это всегда не то, чего вы хотели, не то, чего вы ожидали, но определённо то, о чём вы когда-нибудь пожалеете».
Габен начинается именно отсюда. С этой повести, с этого промозглого осеннего вечера, затянутого туманом. С этого вот человека, который еще даже не подозревает, какие его ждут беды и напасти. Габен начинается с того, что... гаснет свет.
«Радость — это прямая дорога к нарушению правил».
Габен начинается именно отсюда. С этой повести, с этого промозглого осеннего вечера, затянутого туманом. С этого вот человека, который еще даже не подозревает, какие его ждут беды и напасти. Габен начинается с того, что... гаснет свет.
«Истинный возраст не измеряется годами, внучка. Он измеряется пережитым, всем, что прошло через сердце, разбило его, искорежило, состарило так, что не узнать. И в двадцать лет можно чувствовать себя стариком. Не нужно морщин, чтобы заметить это. Выдадут глаза. Этот взгляд, горестный, мудрый и далёкий, точно из глубины веков, ни с чем не перепутать».
Хейта родилась человеком – простой деревенской девушкой. Но тот судьбоносный день изменил все. Пастыри спасли Хейту от смерти и наделили волшебной силой. Вот только дар обернулся проклятием: ни люди, ни существа не жаловали таких, как она. Хейту ждала жизнь, полная одиночества. Но судьба послала ей спутников, странников-изгоев, мечтавших покончить с темным прошлым и жить иначе. Вместе они попытаются сохранить остатки мира между людьми и существами. Спасти тех, кто их отверг. Но...
«Фэй-Чар — не люди, но и не существа. Они особенные. Иные. На них везде смотрят косо. Не могут понять и не желают принять. Ваша дочь будет везде лишней. Везде чужой. Одиночество станет её вечным спутником. Путь изгоя — вот что её ожидает. И мало кому удаётся пройти этим путём и сохранить хотя бы остатки рассудка».
Хейта родилась человеком – простой деревенской девушкой. Но тот судьбоносный день изменил все. Пастыри спасли Хейту от смерти и наделили волшебной силой. Вот только дар обернулся проклятием: ни люди, ни существа не жаловали таких, как она. Хейту ждала жизнь, полная одиночества. Но судьба послала ей спутников, странников-изгоев, мечтавших покончить с темным прошлым и жить иначе. Вместе они попытаются сохранить остатки мира между людьми и существами. Спасти тех, кто их отверг. Но...
«Так же, как вы, люди, боитесь леса и его обитателей, они страшатся вашей деревни и вас».
Хейта родилась человеком – простой деревенской девушкой. Но тот судьбоносный день изменил все. Пастыри спасли Хейту от смерти и наделили волшебной силой. Вот только дар обернулся проклятием: ни люди, ни существа не жаловали таких, как она. Хейту ждала жизнь, полная одиночества. Но судьба послала ей спутников, странников-изгоев, мечтавших покончить с темным прошлым и жить иначе. Вместе они попытаются сохранить остатки мира между людьми и существами. Спасти тех, кто их отверг. Но...
«Ты не можешь спасти всех. Но ты можешь попытаться. Спасти как можно больше тех, кому нужна помощь».
Хейта родилась человеком – простой деревенской девушкой. Но тот судьбоносный день изменил все. Пастыри спасли Хейту от смерти и наделили волшебной силой. Вот только дар обернулся проклятием: ни люди, ни существа не жаловали таких, как она. Хейту ждала жизнь, полная одиночества. Но судьба послала ей спутников, странников-изгоев, мечтавших покончить с темным прошлым и жить иначе. Вместе они попытаются сохранить остатки мира между людьми и существами. Спасти тех, кто их отверг. Но...
«Нет на свете события более важного, чем спасение жизни. Особенно детской жизни. И нет в мире чувства более сильного, чем любовь матери. Вместе они обретают способность менять ход вещей. Получают силу, столь безудержную, что её можно было бы назвать волшебной. Силу, способную изменить мир»
Хейта родилась человеком – простой деревенской девушкой. Но тот судьбоносный день изменил все. Пастыри спасли Хейту от смерти и наделили волшебной силой. Вот только дар обернулся проклятием: ни люди, ни существа не жаловали таких, как она. Хейту ждала жизнь, полная одиночества. Но судьба послала ей спутников, странников-изгоев, мечтавших покончить с темным прошлым и жить иначе. Вместе они попытаются сохранить остатки мира между людьми и существами. Спасти тех, кто их отверг. Но...
«Но, всё великое обычно и начинается с событий, которые на первый взгляд кажутся нам незначительными».
Хейта родилась человеком – простой деревенской девушкой. Но тот судьбоносный день изменил все. Пастыри спасли Хейту от смерти и наделили волшебной силой. Вот только дар обернулся проклятием: ни люди, ни существа не жаловали таких, как она. Хейту ждала жизнь, полная одиночества. Но судьба послала ей спутников, странников-изгоев, мечтавших покончить с темным прошлым и жить иначе. Вместе они попытаются сохранить остатки мира между людьми и существами. Спасти тех, кто их отверг. Но...
«Тимур всё равно для меня загадка. Непостижимая тайна. Его душа — не потемки, его душа — беспросветный мрак. И даже пытаться его понять — бессмысленно. Меня с ума сводят эти его метания, когда он то ноги об тебя вытирает, то, не колеблясь, вытаскивает из любых передряг».
Когда-то он клялся мне в вечной любви, а потом возненавидел. Ведь он думал, что я его предала.
С трудом, но я оправилась, встала на ноги и даже была вполне счастлива, пока прошлое вновь не ворвалось в мою налаженную жизнь.
Только теперь он не тот влюбленный мальчишка. Он циничен и беспощаден. Он — мой ад… или спасение?
«Только начинаешь от него отходить, только рана затягивается тонкой корочкой, и он снова врывается в твоё личное пространство, в сердце, в душу и всё там переворачивает… И как бы я ни хотела сохранять зыбкое душевное спокойствие, внутри снова ноет и трепещет».
Когда-то он клялся мне в вечной любви, а потом возненавидел. Ведь он думал, что я его предала.
С трудом, но я оправилась, встала на ноги и даже была вполне счастлива, пока прошлое вновь не ворвалось в мою налаженную жизнь.
Только теперь он не тот влюбленный мальчишка. Он циничен и беспощаден. Он — мой ад… или спасение?
«Ещё и подушка, даже сквозь аромат стирального порошка, пахла им так знакомо и так волнующе, что невольно вспоминалось, как мы были близки. Чёрт‑те что! Ведь жила все эти дни спокойно, ни о чём таком не думала, ну почти. А тут, в его постели, как будто сразу всё ожило, прорвало, заполонило…»
Когда-то он клялся мне в вечной любви, а потом возненавидел. Ведь он думал, что я его предала.
С трудом, но я оправилась, встала на ноги и даже была вполне счастлива, пока прошлое вновь не ворвалось в мою налаженную жизнь.
Только теперь он не тот влюбленный мальчишка. Он циничен и беспощаден. Он — мой ад… или спасение?
«Так отчётливо и ярко представлялись его поцелуи и прикосновения, жар его тела и срывающееся дыхание, что становилось горячо и стыдно…»
Когда-то он клялся мне в вечной любви, а потом возненавидел. Ведь он думал, что я его предала.
С трудом, но я оправилась, встала на ноги и даже была вполне счастлива, пока прошлое вновь не ворвалось в мою налаженную жизнь.
Только теперь он не тот влюбленный мальчишка. Он циничен и беспощаден. Он — мой ад… или спасение?
«Я с головой ушла во всякие сборы, капустники, КВНы, научные форумы. Это здорово помогало отвлечься».
«Один раз со „звездой“ курса, который буквально с первых минут порывался залезть мне под юбку. Еле от него отделалась. Второй раз замахнулась на кумира всех девчонок из нашего студотряда. Но из этой попытки вышло примерно то же самое».
«— О, авария? — спросил, глядя на сумку. — Помочь донести? <…> Он подхватил обе моих сумки и спросил: — Куда тебе?»
«Он переминался с ноги на ногу, теребил в руках кепку и смотрел с надеждой, будто от моего согласия зависела его судьба».
Выбирая имя своему ребенку, проявите сострадание к малышу. Возможно, вам хочется назвать его как-нибудь очень оригинально и красиво, но поверьте, с именами «Иван», «Мария», «Елена», «Федор» или «Павел» у человека не будет проблем, а вот если его назовут «Виолой», то в этом случае кое-кто начнет обращаться к нему «Янтарь».
Прошлое похоже на старый шкаф: никогда не знаешь, что вывалится тебе на голову, если неосторожно открыть дверцу – забытая игрушка или скелет давнего врага. К Виоле Таракановой за помощью пришел коллега по перу, писатель Мефодий Волконский. Он просит найти пропавшую жену, но при этом пытается руководить Вилкой, как стажеркой. К счастью, судьба (и вирусы) на стороне Виолы: Мефодий слёг с температурой, освободив поле для настоящего расследования. Единственная зацепка ведет в шальные девяностые, к...
Я каждое утро на Земле начинала худеть, а к вечеру заканчивала,
— Зомби, подбери мои мозги! — именно это произнёс «суровый» некромант, разглядывая стену замка и каменную дорожку, сплошь изрисованную детскими каракулями. Десяток малышей — чумазых, растрёпанных, но счастливых — замерли с «орудиями преступления» в руках. Огромный призрачный пёс тоже решил на всякий случай не подавать признаков жизни. Дети напряглись, ожидая нахлобучки, но услышали совсем другое: — А мелки ещё остались? Я тоже хочу рисовать! В ту же секунду вся внешняя суровость...