Все книги
В увлекательной беллетристической форме автор рассказывает о раннем периоде сионизма — до возникновения государства Израиль и об истории государства в первые годы его существования. Ключевые фигуры для понимания истории жизни и борьбы еврейского народа в Эрец Исраэль — два офицера, бывший прапорщик русской армии еврей Трумпельдор и британский майор, сионист-христианин Вингейт. Взгляд на историю через призму судьбы человека дает читателю новое понимание хрестоматийных истин.
Как всегда, первой явилась баба Клава. Она недобро зыркнула, молча ухватила ветку и поволокла её за собой, как стариковскую тележку. Так же молча баба Клава явилась за второй веткой и третьей. Только на четвёртый раз Иван решился окликнуть: — Баб Клав, ну вы бы хоть спросили!
В пустой белой комнате был человек. Люди давно жили по сто сорок и больше лет, но мужчина, полулежавший в медицинском кресле, постарел раньше времени. Длинная седая борода, тлеющий под мохнатыми бровями взгляд. Ему бы в прошлые века, в пещеру или нору, а он – космонавт, элита человеческой породы. Тем более Иона Брихничев первым из людей установил контакт с инопланетной цивилизацией, сумев к тому же вернуться обратно.
– Ой, я вас чмокну! Крохотная женщина хихикнула. Автобус качнулся, и дама навалилась на соседа: – Во мне сто сорок пять росту! Приложусь в спину помадой! Я уже немало семей разлучила! Народ засмеялся. Так легче проходился крутой поворот. – Бойкая я – взведи, не спустишь! – завопила женщина.
Юра заворочался, но в полусне, какой удерживает тело от дневных ошибок, спохватился и замер. Расплывающаяся под веками девушка ещё манила к себе: нужно было лишь перевернуться на другой бок, но парень знал, что старый диван, кое-как переломленный пополам, тут же заскрипит, и этот скрип, как ему и положено, будет предательским. А когда диван заскрипит – заскрипят за дверью, отделявшую веранду от зимней комнаты. Юра заворочался, но в полусне, какой удерживает тело от дневных ошибок,...
Лес был таким, каким мог – умученным, придорожным, с большими замусоренными проплешинами. – Надо было дальше ехать, – сказала высокая худая девушка, – здесь засрано всё. Таша поддержала: – Девы, давайте дальше поедем! Воняет же. Ну девы!
Майор Виктор Грин завтракал в плохом настроении. Перед сном он забыл закрыть окно, и за ночь спальню выстудил сквозняк. Занавески и шторы, стопка выглаженного белья и даже забытые на спинке стула носки на несколько часов ожили, затрепыхались, и, как всё живое, быстро посерели, сбились и поникли. – Как!? Ну как!? Я просто не понимаю, как ты мог забыть про окно!? Тебе что, в голову надуло? Эй, скажи уже хоть что-нибудь! Майор Виктор Грин завтракал в плохом настроении. Перед сном он забыл...
Илье хватило мужества не схватиться за глаз, под которым расплылось серо-жёлтое пятно. Треснувший голос спросил. – Я за косяк ответил? – Следующий, – кивнули ему.
Под чёрной судейской мантией что-то топорщилось. Наверняка там хобот, клешни, рыбья чешуя и жвала с янтарной капелькой яда. Щупальца копошились, пытаясь вылезти из рукава, и судья поминутно встряхивала руками, будто у неё падучая. – Подсудимым приговор понятен?
Ещё не начавшись, осень запрела, встав над лесом и огородами приторным едким душком. В него ушли все несозревшие ягоды, все неродившиеся грибы. Дождей не было, и земля высохла до серой корки, по которой ветер перестукивал тонкие твёрдые листья. От уставшей природы разило тленом, и каждый раскрошившийся стебелёк, каждый шаг, ступивший с тропы, добавляли в выжженное синее небо взвесь переломленной хворостинки.
Прощались туго: завязшие руки никак не хотели разжиматься. Валера жалостливо тянул товарища с вокзала, подальше от масс, жирных голубей, сумок и чемоданов. Рука должна была вот-вот поддаться, и Валера бы увёл друга от поезда. Тот недовольно гудел: он, как и тлеющая по соседству война, не хотел ждать. Прощались туго: завязшие руки никак не хотели разжиматься. Валера жалостливо тянул товарища с вокзала, подальше от масс, жирных голубей, сумок и чемоданов. Рука должна была вот-вот поддаться, и...
В сборник «Мир Калевалы» вошли произведения 50 авторов – поэтов и писателей, фольклористов и ученых из Бельгии, Израиля, России и Финляндии. Сборник посвящен 170-летию со дня выхода в свет окончательного варианта карело-финской эпической песни «Калевала», созданной великим финским ученым Элиасом Лённротом на основе собранных им древних рун.
Вечевой колокол – символ вольницы новгородской и потому враг государства, в котором все должно быть подчинено державной власти, власти князя Московского. Наделенный большим разумом государь Иван III высоко сидит, далеко глядит и видит единственно верный путь для русских земель в том, чтобы собрать их воедино под крепкой рукой. Только так, по мнению мудрого князя, можно достичь процветания и благоденствия для всех, однако и в Великом Новгороде люди не глупы. И свое мнение имеют. И хотят...
Dr. Landowsky was a Russianized Pole and lived in Russia. His father, a Colonel of the Russian Imperial Army, was shot by the Bolsheviks during the 1917 revolution. The life-story of Dr. Landowsky is astonishing. He finished the Faculty of Medicine in Russia before the revolution and then studied two years at the Sorbonne in Paris, and he spoke fluent French. He was interested in the effects of drugs on the human organism, to help surgeons in operations. Being a talented doctor, he carried out...
Периодически разные писатели пишут Пятое путешествие Гулливера. Ну и мы тоже написали, а че?
Целиком выдуманная история, которая произошла на конвенте фантастов еще в прошлом тысячелетии. Все совпадения имен и прочие совпадения, разумеется, случайны.
Нечто среднее между исторической и реалистической прозой, которое при желании можно назвать как «фантазия, основанная на реальных событиях».
От автора:
Автор обложки — Кира Гофер. Огромнейшее ей за это спасибо: обложка просто супер.
Последний император из рода Феодосия, Валентиниан Третий, своим бездарным правлением довёл Западную римскую империю до её кончины. Но что, если некий человек из далёкого будущего встанет на его место?
Просьба дочитать до конца, прежде чем писать свой глупый гневный комментарий по поводу того, что происходит в книге.
В настоящей книге публикуется двадцать один фарс, время создания которых относится к XIII—XVI векам. Произведения этого театрального жанра, широко распространенные в средние века, по сути дела, незнакомы нашему читателю. Переводы, включенные в сборник, сделаны специально для данного издания и публикуются впервые.
С писателем Юваном Шесталовым читатели знакомы по романам «Синий ветер каслания», «Когда качало меня солнце» и другим книгам. Представитель маленького народа манси, живущего на севере нашей страны, Юван Шесталов увлекательно рассказывает о том новом, что пришло в жизнь некогда дремучей тайги. И эта книга о том же: о новой жизни далекого северного края, об открытии тюменской нефти, о том, как вливаются в ряды рабочего класса новые представители — люди народа манси. Слушать человека,...
Константин Исидорович Фельдман (1887-1968), русский писатель и революционер, являлся непосредственным участником восстания на броненосце "Потёмкин" в 1905 году, поэтому написанная им книга отличается точностью, яркостью и живостью повествования. Интересный факт: К. И. Фельдман снялся в знаменитом фильме С. М. Эйзенштейна "Броненосец Потёмкин" (1925), где сыграл самого себя.
Юрий Мамлеев — родоначальник жанра метафизического реализма, основатель литературно-философской школы. Сверхзадача метафизика — раскрытие внутренних бездн, которые таятся в душе человека. Самое афористичное определение прозы Мамлеева — Литература конца света. Жизнь довольно кошмарна: она коротка… Настоящая литература обладает эффектом катарсиса — который безусловен в прозе Юрия Мамлеева — ее исход таинственное очищение, даже если жизнь описана в ней как грязь. Главная цель писателя — сохранить...