Все книги
На фронте частенько бывает так, что не хватает долей секунды, чтобы нажать на спусковой крючок и уйти с линии огня. Часто мешают «вновь открывшиеся обстоятельства». Командирам не хватает опыта и умения быстро оценить ситуацию, отсутствует решимость выполнить поставленную задачу. Очень мешает неизвестно откуда взявшееся начальство. Командармам не хватает недели или двух, чтобы осуществить задуманное, а главкомам – желания преодолеть «политическую целесообразность». Все меняется, когда на участке...
Закат "Золотого века крепостничества". Более двадцати лет назад было подавлено массовое восстание крестьян под предводительством Емельяна Пугачёва. Поместное дворянство пользуется абсолютной вседозволенностью в отношении своих крепостных. В центре событий – молодой разнузданный барин, владелец нескольких тысяч душ, из которых один – настоящий самородок – его личный камердинер, его ровесник, начинающий осознавать себя Человеком. Их противостояние подогревается соперничеством на любовной почве....
«Молодой человек высокого роста, с весьма привлекательным, но изнеженным и даже несколько порочным лицом, стоял у ограды Летнего сада и жадно курил тонкую папироску. На нем лоснилась кожаная куртка военного покроя, зеленые – цвета лопуха – английские бриджи обтягивали ягодицы, высокие офицерские сапоги, начищенные до блеска, и фуражка с черным артиллерийским околышем, надвинутая на глаза, – все это говорило о рискованном желании выделиться из общей серой массы и готовности постоять за себя…»
«…Тридцать седьмой год начался снегопадом. Снег шел — с небольшими перерывами — почти два месяца, завалил улицы, дома, дороги, поля и леса. Метели и бураны в иных местах останавливали поезда. На расчистку дорог бросали армию и население. За январь и февраль почти ни одного солнечного дня. На московских улицах из-за сугробов не видно прохожих, разве что шапка маячит какого-нибудь особенно рослого гражданина. Со страхом ждали ранней весны и большого половодья. Не только крестьяне. Горожане, еще не...
В Сталинграде третий месяц не прекращались ожесточенные бои. Защитники города под сильным нажимом противника медленно пятились к Волге. К началу ноября они занимали лишь узкую береговую линию, местами едва превышающую двести метров. Да и та была разорвана на несколько изолированных друг от друга островков…
Весна тридцать девятого года проснулась в начале апреля и сразу же, без раскачки, принялась за работу: напустила на поля, леса и города теплые ветры, окропила их дождем, — и снег сразу осел, появились проталины, потекли ручьи, набухли почки, выступила вся грязь и весь мусор, всю зиму скрываемые снегом; дворники, точно после строгой комиссии райсовета, принялись ожесточенно скрести тротуары, очищая их от остатков снега и льда; в кронах деревьев загалдели грачи, первые скворцы попробовали осипшие...
«В последние дни учения на местности Двадцать третьего отдельного стрелкового штурмового батальона стали особенно интенсивными. Весь батальон перебрался в степь километрах в десяти от города Сталино, жили в палатках на берегу ставка, заросшего камышом и кувшинками, подъем в шесть, отбой в одиннадцать, кормежка не ахти какая, а все бегом, все бегом, так что люди, едва добравшись до постелей, падали на них и засыпали мертвецким сном, иные даже не сняв сапоги. Комбат Леваков сам следил за учениями,...
«Настенные часы пробили двенадцать раз, когда Алексей Максимович Горький закончил очередной абзац в рукописи второй части своего романа «Жизнь Клима Самгина», — теперь-то он точно знал, что это будет не просто роман, а исторический роман-эпопея…»
«Молодой человек высокого роста, с весьма привлекательным, но изнеженным и даже несколько порочным лицом, стоял у ограды Летнего сада и жадно курил тонкую папироску. На нем лоснилась кожаная куртка военного покроя, зеленые – цвета лопуха – английские бриджи обтягивали ягодицы, высокие офицерские сапоги, начищенные до блеска, и фуражка с черным артиллерийским околышем, надвинутая на глаза, – все это говорило о рискованном желании выделиться из общей серой массы и готовности постоять за себя…»
"Шестого ноября 1932 года Сталин, сразу же после традиционного торжественного заседания в Доме Союзов, посвященного пятнадцатой годовщине Октября, посмотрел лишь несколько номеров праздничного концерта и где-то посредине песни про соколов ясных, из которых «один сокол — Ленин, другой сокол — Сталин», тихонько покинул свою ложу и, не заезжая в Кремль, отправился на дачу в Зубалово…"
«Александр Возницын отложил в сторону кисть и устало разогнул спину. За последние годы он несколько погрузнел, когда-то густые волосы превратились в легкие белые кудельки, обрамляющие обширную лысину. Пожалуй, только руки остались прежними: широкие ладони с длинными крепкими и очень чуткими пальцами торчали из потертых рукавов вельветовой куртки и жили как бы отдельной от их хозяина жизнью, да глаза светились той же проницательностью и детским удивлением. Мастерская, завещанная ему художником...
"Снаружи ударили в рельс, и если бы люди не ждали этого сигнала, они бы его и не расслышали: настолько он был тих и лишен всяких полутонов, будто, продираясь по узкому штреку, ободрал бока об острые выступы и сосульки, осип от холода вечной мерзлоты, или там, снаружи, били не в звонкое железо, а кость о кость. И все-таки звук сигнала об окончании работы достиг уха людей, люди разогнулись, выпустили из рук лопаты и кайла — не догрузив, не докопав, не вынув лопат из отвалов породы, словно руки их...
«…Яков Саулович улыбнулся своим воспоминаниям улыбкой трехлетнего ребенка и ласково посмотрел в лицо Григорию Евсеевичу. Он не мог смотреть на Зиновьева неласково, потому что этот надутый и высокомерный тип, власть которого над людьми когда-то казалась незыблемой и безграничной, умудрился эту власть растерять и впасть в полнейшее ничтожество. Его главной ошибкой, а лучше сказать — преступлением, было то, что он не распространил красный террор во времени и пространстве, ограничившись несколькими...
Если ты выбрался из одной ямы, то это не значит, что ты не свалишься в соседнюю… Если ты раскрыл одну тайну, это не значит, что не вляпаешься в другую… Но ведь это не значит, что ты должен остановиться… Обретенная свобода оборачивается новыми рисками для Бренна. Множатся друзья и враги, ошеломляют опасные ответы на вопросы и поджидают за поворотом страшные открытия. Круговорот давних событий затягивает Бренна в гибельную воронку, и смертельная схватка с тенями прошлого становится ключом к его...
Дамир сделал шаг по направлению ко мне. Внутри все запротестовало. Только не опять! Не сейчас. Мне нужно его остановить. Но язык не слушался. И признавать свою слабость не хотелось. В панике я забыла обо всем вокруг, в том числе и об охране, которую Хаитов всюду таскал за собой. Не хотелось думать, на что способен этот зверь в обличье человека. Мужчина неторопливо приближался, наслаждаясь мои страхом и беспомощностью. И вопреки доводам рассудка я сделала резкий шаг назад. Полы незастегнутого...
Знал ли агент тайной службы Его Величества, с какими ужасами придётся столкнуться, расследуя загадочное исчезновение своего осведомителя? Знала ли одинокая чародейка, любительница роскошных платьев и модных причёсок, какую жертву придётся принести ей ради спасения тех, чьи жизни прежде были безразличны? Но теперь от этих двоих зависит судьба всей столицы, а может быть и целого мира… И если цель оправдывает средства, то какой будет цена спасения?
Вторая книга романа-эпопеи «Рождение волшебницы» продолжает историю героев, с которыми вы могли познакомиться в книге «Клад». Это роман о любви и просто роман как таковой: населяющие его пространство воины и принцессы, лукавые вельможи, ученые чудаки, мальчишки и даже оборотни — живые люди во всей их человеческой сложности. Потерявшая близких, не имеющая ни поддержки, ни руководства юная волшебница Золотинка и обреченный на одиночество княжич Юлий пытаются выплыть в житейском море, рок...
Страх. Он сопровождал меня с самого детства. Я сжилась с ним, сплелась, как сплетаются корни деревьев. Обстоятельства были против меня, и я научилась приспосабливаться. Ко всему, снова и снова. Пронесла с собой страх сквозь взлеты и падения, сквозь «ежовые рукавицы» и полную свободу. Пока не поняла — дело во мне! И лишь мне решать — быть сильной, или быть жертвой.
Героиня предлагаемого вашему вниманию романа – автор многих бестселлеров Марчелла Балдуччи-Уинтон. Ее писательская карьера сложилась куда удачнее, чем личная жизнь. Сын Марк, музыкальными успехами которого она так гордилась, тяготится материнской опекой, дочь Соня, с детства отличавшаяся независимым характером, становится вопреки желанию Марчеллы фотомоделью. Муж оказался причастен к спекуляциям на фондовой бирже и осужден. Но все же Марчелла находит в себе силы противостоять ударам судьбы и...
Тебя преследуют шепот за спиной и всеобщая зависть, но люди не знают, что ты – жертва, да и ты сам пока этого еще не осознал…
Она резко оборачивается, мечтая, чтобы монеты и цепи, вплетённые в волосы, ударили его по лицу. Он всё так же самодоволен, но пытается казаться лучше, чем он есть, и потому глаза его тлеют безжизненным разочарованием. Лицемерие. Протягивает руку к щеке, чтобы погладить, словно верную лошадь, преданную рабыню, меховой воротник плаща. Наглость. Открывает рот, чтобы сказать, как сожалеет, как любит её и детей. Ложь.
Успешный компьютерный гений, счастливый муж и отец, Артем живет идеальной жизнью. Но все рушится в одно мгновение, когда его любимая жена оказывается при смерти. Времени осталось совсем немного, и все же судьба подбрасывает Артему шанс – он узнает про древний ритуал, способный вернуть жизнь. Однако за каждый подарок тьмы приходится платить… Готов ли он пойти на сделку с тёмными силами ради родного человека, даже если цена спасения окажется страшнее самой смерти?
Сип кричал. Долго, и очень громко. Пока у него не сорвался голос. Но и после этого он продолжал хрипеть, что-то нечленораздельное, размазывая по грязному лицу слезы и сопли.