Все книги
![Пересекая Пустоту [СИ]](/images/placeholder.jpg "Пересекая Пустоту [СИ]")
Душа чуждая этому миру, ты уже целый век живешь под неизменным ночным небом в царстве песков, именуемом Уэко Мундо. Начав свой путь одним из слабейших представителей своей расы, ты смог самостоятельно достичь таких высот, которых раньше никто и не мечтал покорить. Более того, теперь ты не одинок, рядом с тобой стоят те, кто разделяет твои мечты. Не будет преувеличением сказать, что ты стоишь у истоков новой цивилизации Пустых. Но не возгордись, помни, рано или поздно тебе придется вновь бросить...
- Тебя убили, - очень спокойно сказал мой собеседник. - Перерезали горло... бандиты, скорее всего. Не здесь: где-то еще.
- Но я же жива?
Фор посмотрел на меня и кивнул. - Это я тоже объясню, - сказал он. - Идем.
- Преступников отправляют в тюрьму, - сказал он. - Но в королевской крови заключена великая сила. Король Рилл и в тюрьме не растеряет своего могущества. Стоит ему провести ритуал, и на улицах вновь будут лежать больные. Ты этого хочешь? - Я... - Дора отвернулась. - Я не хочу на это смотреть! - Придется. Кричать и плакать будешь потом. Через это надо пройти, девочка - Не хочу. - Принцессы не говорят "не хочу". Лорд-регент нас ждет. Король обрел свое бессмертие. Если кто-то из его...
«Андриан завыл… вой его раскатился по лесу, пробежав по холмам и долам, и словно отозвался эхом. Но то было не эхо, а отклик старого волка. Отклик этот раздался из глубины оврага. Андриан замолк, и мертвая тишина снова водворилась… но тишина эта продолжалась недолго. Вой из оврага послышался снова, Андриан подхватил его, и два эти голоса словно вступили в беседу, словно принялись обмениваться вопросами и ответами. Я притаился, перестал дышать, а вой волков словно приближался. К старому хриплому...
Есть в бодибилдинге (не удивляйтесь) весьма популярный и обсуждаемый термин — «хардгейнер». И он не имеет ничего общего ни с «гейном» на «примочке», ни с хард-роком, или хардкором (ни к ночи будет сказано). Хардгейнер. В буквальном смысле это слово означает — «тот, кому результат дается тяжело». То есть — «не счастливчик». Сейчас, оглядываясь на свою жизнь (на этот момент мне 45), я понимаю — все, что я сейчас умею делать с гитарой, получилось не «благодаря»», а скорее «вопреки». Я — гитарный...
«Стояла дивная зимняя петербургская ночь. С пятисотсаженной высоты башни ярко светило городское электрическое солнце, по обилию световых лучей нисколько не уступавшее тому светилу, которое каждое утро на смену ему всходило на востоке и плыло по небу, по направлению к западу. Еще выше саженей на триста, от той же башни на тонком стальном шесте подымался колоссальный термометр, который показывал 20 градусов холода.».
«„Сытый голодного не разумеет“ – прекрасная и очень умная пословица. Справедливость ее подтверждается в жизни на каждом шагу. Я недавно думал об этом, возвращаясь из Галерной гавани…
– Что такое это Галерная гавань? – быть может, спросит меня не только иногородный, даже петербургский читатель…»
«Представляю читателю кое-какие наблюдения, сделанные мною в последнее время. Из этих наблюдений в моей фантазии составился очерк целого лица… Лицо это, впрочем, не новое. Таких лиц много не в одном Петербурге. Лица эти, вообще довольно неподвижные и бесцветные, пришли в движение, приняли особенный колорит и заговорили громко только в последнее время, вследствие некоторых обстоятельств, потревоживших их блаженное существование…»
Тьма наступает. Она и не думает отступать. Тьма стучится во все двери, желая забрать и твою душу тоже. Вся надежда на воинов Света. Возможно ли победить смерть? Сможет ли черноглазая бестия спасти свою душу? Возможно, ей придется умереть, чтобы Тьма навсегда оставила мир в покое…
Красота бывает обманчива… Когда вы смотрите в глаза человеку, что вы видите в них? Поэты утверждают, что глаза – это зеркало души. А что, если у человека нет души? Правильно, тогда вы смотрите в пустоту… Вечная война Света и Тьмы. На чьей стороне ты? Никогда не заключай сделку с дьяволом, чтобы он ни предложил взамен. Никогда не смотри в глаза цвета ночи. Никогда не заглядывай в пустоту… Это первая книга молодого автора, которая рассказывает о губительной и исцеляющей силе любви.
Сейчас моя жизнь прекрасна. Мне 23 года и у меня есть все, о чем можно мечтать. Я работаю переводчицей на дому и забочусь о четырехлетнем сыне Эштоне, который так похож на своего папочку - на своего заботливого отца, верного мне мужа, любимого мной человека, на моего Деймона. Да, сейчас все великолепно. Все мои мечты сбылись, моя любовь взаимна. Но так было не всегда, даже не хочу об этом вспоминать. И больше не буду. С детства я не отучилась вести дневники, пора бы уже бросить эту вредную...
«Часто серая женщина, не дожидаясь вопроса Энхен, говорила: «Знаю, о чем ты хочешь спросить меня», и иногда отвечала на мысленный ее вопрос; иногда говорила: «Не спрашивай же меня об этом, я не могу тебе отвечать», и всякий раз привидение повторяло: «Сломать дом! сломать дом, не то беда… сил моих не достает. О, когда настанет минута моего освобождения!»
«Один из моих приятелей сообщил мне описание странного приключения, случившегося с ним во время его путешествия по Италии. Мой приятель не автор и не умеет рассказывать красно и витиевато; желаю, чтоб интерес самого происшествия заменил для моих читателей красоту рассказа. Повторяю, мой приятель не автор, но простой путешественник, турист, для очистки совести принявшийся за перо…»
Аннотация: Несколько студентов нашли необычный камень, который исполняет желания. Прямо лампа Алладина! Но воспользоваться волшебной возможностью воплотить многие мечты в жизнь не успели. Случайная мысль одного из товарищей и вот вся дружная компания переноситься в другом мир и другие тела. И вернуться назад нет никакой возможности - "выдохся" камешек, когда выполнил такое желание. От 4. 09. 11г.
ом второй "Встречный удар", часть пятая "Операция "Полынь"". (ЧЕРНОВИК). Над заснеженными январскими степями между Днепром с Северским Донцом неожиданно встал призрал иня сорок первого. Только теперь в водухе господствует советская авиация, а по немецким тылам рвется вперед мехбригада генерал-майора Бережного. Сокрушена спешно собранная из резервов кампфгруппа Гудериана. немецкие коммуникации, ведущие к группе армий "Юг" полностью перерезаны. Наконец удерживая за собой Лозовую и Павловград,...
«Иван Сизой матушке Москве белокаменной, по долгом странствовании вне ее, здравия желает, всем ее широким четырем сторонам низкий поклон отдает.
Год с лишком шатался я по разным местам, а все нигде не видал того, что я так люблю в Москве, – это ее глухих, отдаленных от центра города улиц, которые давно как-то назвал девственными, с их, так влекущей к себе сердце мое, поразительной и своеобразною бедностью…»
«В одном из глухих переулков Петербургской стороны, несмотря на позднюю ночь, в окне небольшого двухэтажного флигеля светился огонь. С улицы можно было видеть, что в одной комнате второго этажа за письменным столом сидит и пишет что-то высокий брюнет с длинными кудрявыми волосами, с строгими усами и с тою характерной эспаньолкой, которая все еще продолжает служить отличительным признаком художников при всем том, что ныне завладела ею большая часть коптителей петербургских небес…»
«Нынешним летом Петра Петровича Беспокойного, по природе человека крайне нервного, а по ремеслу, как стали недавно говорить, литературщина, его всегдашний враг – желчь – разукрасила какими-то особенно болезненными, иссиня-желтыми красками. В то же время он приметил, что вместо печени у него имеется грецкая губка, обильно напитанная разнообразными препаратами, производящими постоянную тошноту и головокружения, доходившие до обмороков…»
«Ни разу не слыхал я, чтобы кто-нибудь пел так хорошо, как певала в старину бабушка Маслиха. И хлеба тоже во всем нашем городке ни одна торговка лучше ее не пекла. Бывало, спит еще маленький городок, на далеком всходе небесном только чуть-чуть показались золотистые тонкие лучи, предвещающие появление солнца; прохладные, далеко гонящие дремоту утренние туманы носятся над сонными улицами какими-то грозно одушевленными снопами; по самым улицам ленивою и неслышною поступью тянется нескончаемый обоз...
«Угрюмый осенний вечер мрачно смотрел в одинокое окно моей мрачной берлоги. Я не зажигал мою рублевую экономическую лампу, потому что в темноте гораздо удобнее проклинать свою темную жизнь или бессильно мириться с ее роковыми, убивающими благами… И без тусклого света этой лампы я слишком ясно видел, что чтo умерло, то не воскреснет…»
«Скверные истории Пети Камнева» – новый авантюрный роман известного прозаика Николая Климонтовича. Петя Камнев – дерзкий молодой человек, плейбой и романтик. Его бросает от одной женщины к другой, география его романов от Прибалтики до Ледовитого океана. Он постоянно попадает в рискованные и двусмысленные истории, но из каждой выпутывается и возвращается на путь «поиска чести».
«Прошло несколько времени, и Цехановецкий получил известие о смерти своего отца; огромное родовое наследство, увеличенное ещё более щедростью короля, ожидало его на родине, и Цехановецкий, не теряя времени, поспешил в Витебск. Едва разнеслась там молва о его приезде, как в то же самое время страшная новость дошла до него. Его потребовали в гродской суд, для очных ставок с его матерью, но не Цехановецкою, а с простою женщиною, которая прежде была его кормилицею…»
«Внук Станислава-Яна, Юзеф Яблоновский, обладавший огромными богатствами, известен как человек учёный и писатель, но несмотря на эти качества он отличался необыкновенными причудами… По приезде в своё имение Ляховицы, он выстроил посредине большего пруда на острове великолепный дом, или, вернее сказать, огромный укреплённый замок. Ни одно окно этого замка не выходило на очаровательные окрестности Ляховиц, но все были обращены вовнутрь на двор…»
«Много разных забавно-грустных преданий сохранилось о князе Иерониме в окрестностях Бялы; но все они носят отпечаток ограниченного ума, соединённого с жестокостью сердца.
Внешность князя была вовсе непривлекательна. Он был высок, одутловат и совершенно лыс; острые черты лица и какое-то дикое выражение глаз придавали физиономии его что-то отталкивающее. Он никогда не смеялся, но был всегда суров и пасмурен и в добавок ко всему этому ужасно заикался…»