Все книги
Сергей Серебров, собравшись вечером на свидание к подруге, вместо ее дома попал в странный и ужасный город…
«Труп по-прежнему лежал на том же месте, но теперь его начали бить судороги, словно по нему прокатывались электрические разряды. Губы покойника раскрылись, и оттуда начала литься грязно-зеленая пена. По комнате сразу же распространился отвратительный трупный запах…
Человек тем временем немного успокоился и вдруг неожиданно резко попытался сесть, но тут же ударился головой о верхние нары. Удар получился таким сильным, что внезапно воскресший вновь замертво упал на прежнее место».
«…И вдруг — ЧП особой категории: разбойное нападение на улице Белореченской, 15, корпус 6. Потерпевший, главный технолог завода «Орион» Ионин, находился в крайне тяжелом состоянии.
Что это было — уличный грабеж или целенаправленное покушение? Пострадал Ионин — пострадает и производство… а кто-то исподтишка начал скупать акции «Ориона»…»
На обложке: «Индустриальный пейзаж» С. В. Сорокина — этюд к картине «Коксогазовый завод в городе Видное».
История о том, как екатеринбургский сыщик Сергей Бородин выследил квартирных воров, совершивших кражу в Екатеринбурге на улице Каляева, 27 (3аречный микрорайон). В этой повести нет ни одного убийства, хотя без погони и кровопролития не обошлось.
На обложке: картина Александра Болотова «Екатеринбург. Дождь на набережной».
«Какое величие!» — восторженно думал Сашка, вглядываясь в вытянутые барачные хребтины. Он впервые созерцал издали селение, к которому от рождения был приписан и от всей души привязан.
— Красотища-то какая! — словно вникнув в Сашкины мысли, подтвердил Авдеич. — Частенько, признаться, и я из засады своим Торчковым любуюсь… Горд и тем, что живу в одном из его бараков. Ведь далеко не всем выпадает такое счастье».
На обложке: этюд Алексея Кравченко «В северной деревне» (1913-1914).
В деревеньке где-то западнее Варшавы зенитчики отправились проверить подступы к своей батарее… И наткнулись на немцев.
Пьеса-сказка по мотивам бурят-монгольского фольклора расскажет о жадном богаче Галсане и бедном табунщике Баире, которому достался чудесный клад.
Упрощенный и переработанный самим автором вариант для самодеятельного школьно-пионерского театра. Публикация сопровождается советами для постановки пьесы в школьном драмкружке.
«…Туманность над выбритыми верхушками акаций сгустилась, а внутри нее, словно за полупрозрачной пленкой, запульсировало какое-то странное клубящееся, веретенообразное движение. Темно-серое с редкими лиловыми и розовыми переливами. Очертания менялись так быстро и внезапно — от корявого сталактита, до геометрически точного усеченного конуса, — что оторвать взгляд было невозможно. Туманность стала все более и более походить на одушевленное существо. Бесформенное, медузоподобное».
«…Число «три» для меня, девятнадцатилетнего лейтенанта, оказалось несчастливым. Через три дня после моего вступления в должность командира роты я испытал три неудачи подряд. Командир полка сделал мне третье и последнее, как он сказал, замечание за беспорядок в казарме; в тот же день исчезли три моих подчиненных, и, наконец, в роте пропали три пары валенок».
«Их радист-разведчик расположился хитро… и поддерживал связь по рации со своим начальством. В наступивших сумерках скопление наших войск, наверное, представлялось ему достойной поживой для фашистских пикировщиков».
«Директор был уже новый… Как и у прежнего шефа, почувствовал я у него глубокое, почти благоговейное уважение к Карахановой. Оба они знали о ней что-то такое, чего никак не мог узнать я. А расспрашивать было неудобно».
На обложке: картина Сергея Ивановича Смирнова «Дворик в Замоскворечье» (2010).
«…И теперь, спустя полстолетия, возникает в моей памяти та удивительная, кажется, невероятная неделя, вроде бы невыдуманный анекдот из времен второй мировой войны. Но ведь все это было, было».
«…Поезжай в армейские тылы, там передашь начальству эти вот бумаги, ясно? Ну и людей посмотришь, себя покажешь. Н-да, в этих местах красавиц пруд пруди…»
«Переживая потом заново эту случайную встречу, этот короткий уличный разговор, я вдруг отчетливо осознал, что давнее и недолгое путешествие в крохотное, но очень разумно организованное «независимое государство»… было самым ярким и самым счастливым событием моей жизни».
«…Он не поехал к месту назначения. Сходил в дивизион, уговорил командира составить рекламационные документы по телеграфному описанию… поставил нужные печати в командировочные бумаги и как-то незаметно исчез из военного мира. Эта командировка была последней: кончился срок отработки. Три года защищал он цвета почтового ящика Г-4310, маленького оборонного заводика, затертого уральскими горами».
«…В будущем веке, когда, услышав о 70-х годах нынешнего, тинейджеры рассеянно спросят, в котором томе «Истории государства Российского» можно об этом времени прочесть, их седовласые прадеды извлекут из своих сундучков и этажерок вот эту самую книжку журнала, хлопнут слабеющей рукой по моему сочинению и скажут: «Вы многое поимели, ребята, а все же у нас тоже было кое-что!»
Сказание о жизни кочевых обитателей тундры от Индигирки до Колымы во времена освоения Сибири русскими первопроходцами.
«Если чужие придут, как уберечься?
Без чужих хорошо. Пусть комаров много — устраиваем дымокур из сырых кочек. А новый народ придет — с ним как управиться? Олешков сведут, сестер угонят, убьют братьев, стариков бросят в сендухе: старые кому нужны? Мир совсем небольшой. С одной стороны за лесами обрыв в нижний мир, с другой — гора в мир верхний».
Диана отправляется в долгожданный отпуск. Тихий отель на побережье, теплое море, жаркая погода… и огромное количество загадок, которые ее окружают с первых минут появления в Сочи. В отеле убивают девушку очень похожую на нее. С этого момента жизнь Дианы круто меняется. Впереди главную героиню ждет тяжелое испытание, но любовь может все преодолеть.
" Ты должен поцеловать меня, мил человек, ведь я с мущщыной, почитай уже лет триста не целовалась. В голову лезли сцены из "Вия", но выбора у меня не было и я, зажмурив глаза и, притянув её за плечи, чмокнул в губы .. они были сочные, как спелая малина и источали медовый аромат .. я отшатнулся и открыл глаза .. Передо мной стояла молодая женщина, с чёрными, как смоль, вьющимися и ниспадающими на обнажённые плечи волосами, в глазах сияли изумруды, носик аккуратный и по озорному, ..."
«Унижения плоти» — превосходное собрание извращенных, мрачно-юмористических и умопомрачительных историй, которыми Бентли Литтл так хорошо известен. Здесь вы встретите озорного клоуна родео, который вполне может быть воплощением зла, или, возможно, просто невинным свидетелем в кольце случайных совпадений; одержимого гигиеной зубов параноика, начинающего преследовать выбранную жертву, постепенно заражая ее своей же манией; циника, вынужденного следовать за своей женой к «психическому хирургу», но...
" ... дет жить с нами и будет как папа. Ночью, дождавшись ровного дыхания мальчика за ширмой, новоявленный папа залез на Иру. Но, как только кровать стала поскрипывать, мальчик подал голос: -Мааа, я спаать хочу .. Они замерли, затаив дыхание. Через полчаса предприняли ещё одну попытку и снова голосок из-за ширмы - Мааа, я спаать хочу .. Когда мальчишка вякнул в третий раз, терпение будущего папы лопнуло, как мыльный пузырь - Щенок, да он издевается! Ира напряглась как струна и застыла с каменным...
Детство проходит, но остаётся в памяти и живёт вместе с нами. Я помню, как отец подарил мне велик? Изумление (но радости было больше!) моё было в том, что велик мне подарили в апреле, а день рождения у меня в октябре. Велосипед мне подарили 13 апреля 1961 года. Ещё я помню, как в начале ноября, того же, 1961 года, воспитатели (воспитательницы) бегали, с криками и плачем, по детскому саду и срывали со стен портреты Сталина ... Ещё я помню, ещё я был в детском садике, как срывали портреты Хрущёва....
Персонажи повести «Летний этюд» Кристы Вольф, пытаясь уйти от суеты и проблем городской жизни, покупают дома в деревне и начинают «новую жизнь» с деревенскими трудами и заботами. Но можно ли скрыться от самого себя, от конфликтов и противоречий, присущих человеку?
Повесть окрашена тонким лиризмом и, как все произведения Кристы Вольф, несет большой интеллектуальный заряд.