Научная Фантастика
Он сын своего отца, сын Торварда Неукротимого, – и его влечет безжалостный Долг. Лорд Роберт Королев, наследник Бифорта, вступает в свою главную битву. Его воинство – мафия, невидимая и безжалостная, его враг – липкая паутина неслыханного предательства, накрывшая человеческие миры. Он победит во всех сражениях… но не станет ли эта победа слишком горькой для него?
Утверждалось, что главная задача научной фантастики - заглядывать в будущее, и что современная научная фантастика уделяет слишком много внимания актуальности сегодняшних проблем. В этой жалобе есть определенный резон, достаточный для того, чтобы мы были особенно рады предложить эту новеллу писателя, все еще относительно нового для научной фантастики, историю, которая действительно создает новые общества, новые проблемы, в повествовании, которое является одновременно тревожным и убедительным. ...
Цивилизации являются продуктом исторической преемственности: знания, традиции и технологии развиваются на протяжении многих столетий и находятся под сильным влиянием местного климата и топологии. Сегодня, конечно, мы приближаемся к реальности “глобальной деревни”, благодаря значительно возросшей легкости путешествий и коммуникаций… но мы по-прежнему говорим на многих языках, в прямом и переносном смысле. Что, если бы все люди в мире проснулись однажды утром и обнаружили, что находятся в другой...
Из-за череды аварий члены экипажа звездолета «Семаргл», которых трудно назвать «отважными космопроходцами», вынуждены опуститься на планету только что открытой звездной системы в спасательном челноке. Свирепые твари, чудовищные монстры, погубившие почти весь экипаж корабля, были не самым страшным, что ожидало уцелевших. Члену экипажа Антону Делакорнову предстоит сражаться не только с коварным и жестоким инопланетным врагом, но и с земными трусостью и предательством...
“Смерть и посвящение у асади” (1973) - одна из наиболее известных новелл Майкла Бишопа, которая была номинирована на "Хьюго" и "Небьюлу" в 1974 году. Впервые рассказ был опубликован в журнале Worlds of If в январе-феврале 1973 года. Эйлер Якобссон (Ejler Jakobsson). Если вам интересно найти копию, рассказ можно найти в нескольких более поздних сборниках, и он является первой частью его романа "Преображения" (1979).
Прошли века с тех пор, как мир Наты покинула богиня ужаса Метаморфоза. Канул в прошлое и почти забыт культ кровавой богини, однако осколки древних запрещённых знаний до сих пор будоражат умы местных чародеев, желающих использовать их для достижения своих собственных целей. Так стоит ли удивляться тому, что двум ривийским магам пришла в голову идея призывать демона из мира, в котором, по представлениям местных жителей, обитает сама богиня смерти?
Над городом Иевус стоит холм выше города. На его вершине — плоская скала, которую никто не клал: днём на ней молотит иевусей Орна, ночью над ней мигает огонь поста Командования. Землемеры Иисуса обошли холм кругом и оставили на воске пустое место — «не наш, пока не скажут». Хранитель Ковчега Садок знает, как этот холм зовут таблички Энки, и молчит о нём тридцать лет, в двухстах шагах от царского дома. Давид берёт твердыню Сиона, а холма не трогает. Ковчег поднимают на новой повозке, как у...
С холма над Силомом в ясную ночь видно огни постов Командования — ровные, не мигающие, не похожие ни на костёр, ни на звезду. Хранители Ковчега считают их каждую осень, из поколения в поколение, и ни разу счёт не вырос. Никто не объявлял, что Командование отходит от земли. Огни просто гаснут. Двор в Силоме держат две семьи: одна служит Шатру и берёт доли, другая хранит Ковчег, наперсник и таблички. Старейшины решают вынести Ковчег в стан, и выносят его чужие руки. Чужой бог в Азоте падает перед...
На второй год иноплеменников дождь три года подряд уходит за хребет, в Моав. К воротам Ефрафы приходит человек в сером плаще, спрашивает дорогу в поля Моава и до сумерек мерит что-то шнуром ниже давильни; посланник со знаком Командования не приходит. Хозяин поля уводит дом за Солёное море — туда, где над горами по ночам темно: постов там нет, а у колодца стоит камень Хамоса, и его мажут маслом. Через двенадцать лет по той же дороге возвращается одна старуха, которая велит звать себя Горькой, и...
Облако ушло от Шатра, и Господь больше не ведёт Израиль каждый день: посланник со знаком Командования поднимается к Плачу и говорит одно слово — «не изгоню». Пять рук Хранителей Ковчега ведут связку почти три века и каждую осень считают с гребня над Силомом огни постов — двенадцать, одиннадцать, десять… Аод, одинаково владевший обеими руками, несёт царю Моава меч из обломка колёсной оси. Над Кисоном звёзды сходят со своих путей, и девятьсот окованных колесниц вязнут в грязи. Гедеон кладёт руно...
Моисей мёртв, и Господин Командования больше не диктует: хронику теперь пишут люди — Хранители Ковчега. Первосвященник Елеазар, сын Аарона, записывает, как народ, выросший в пустыне, переходит Иордан: вода встаёт стеной далеко выше по реке, пока на дне стоит Ковчег, а на гребнях за Иерихоном с осени горят огни, которых там никто не зажигал. Стена Иерихона оседает вся кругом, и уцелевает только кусок с красной верёвкой в окне. Посланник со знаком Командования на плече велит идти ночью: завтра с...
Сорок лет пути позади. На равнинах Моава, напротив Иерихона, стоит народ, выросший в пустыне у поста Командования, а его вождь Моисей знает, что за реку не перейдёт. Много дней подряд он говорит с людьми: вспоминает Хорив, отказ у Кадеса и земли исполинов крови Стражей с железным ложем последнего царя, повторяет десять слов и весь устав — о месте, где будет положено Имя, о царе, пророке и чужих знамениях, о межах, поставленных отцами, — и заключает с Энлилем новый договор перед переходом. ...
У горы Синай пост Командования пересчитывает свой народ: шестьсот тысяч мужчин, четыре стана под знамёнами с ликами херувимов, левиты у Шатра, серебряные трубы для сигналов. Облако над Шатром поднимается — и народ уходит к земле, обещанной Аврааму. Но у Кадеса, на подступах к мёртвой равнине бывшего Места Ракет, соглядатаи приносят весть о городах-крепостях и исполинах крови Стражей, и народ отказывается идти. Энлиль выносит приговор: сорок лет в пустыне — год за каждый день разведки. Сорок лет...
Шатёр поставлен, и в нём поселилась Слава — сияние колесницы Энлиля. Теперь рядом с ней должны жить и служить люди, а всякая ошибка у этого огня стоит жизни. Из-за завесы, между золотыми херувимами Ковчега, Господин Командования диктует Моисею регламент поста: какие приношения нести к жертвеннику и зачем, как посвятить Аарона и его сыновей, что можно есть, а что нельзя, как распознать порчу на теле, в одежде и в стенах дома и почему нельзя есть кровь, в которой живёт жизнь. На восьмой день...
Четыреста лет потомки Иакова живут в Египте — в земле, которой правит род Энки. Новые фараоны превращают их в рабов, строящих города, а жрецы Амона-Ра, Сокрытого, помнят, чей договор несёт этот народ. Когда срок, назначенный Аврааму, истекает, Энлиль, Господин Командования, начинает операцию на чужой земле. Воспитанник фараоновой дочери Моисей встречает посланника у горы Хорив — единственного поста Командования над выжженной равниной, где когда-то стояло Место Ракет. Десять ударов обрушиваются...
Задолго до начала истории в Солнечную систему ворвалась блуждающая планета Нибиру. Она расколола водный мир Тиамат, и один из обломков стал Землёй. Спустя сотни тысяч лет с Нибиру прибыли Ануннаки — «Те, кто с Небес на Землю сошли». Им нужно было золото, а работать в копях было некому, и учёный Энки вместе с Нинхурсаг создал работника — Адама. Но созданный человек получил больше, чем замышлялось: знание и способность продолжать род. Командующий Энлиль изгоняет людей из сада, небесные Стражи...
По мотивам "Умирающей Земли" Джека Вэнса. Через несколько минут миру Умирающей Земли наступит конец. Реальный и неотвратимый. Который уже ничем нельзя исправить. Но у Бальтазара Неспешного еще есть время, чтобы добраться до дома, ворваться в заветную комнату и успеть проскочить в волшебную дверь, ведущую в далекое прошлое, где солнце светит ярко, будто и не умирало никогда. Там его ждет новая старая жизнь, новые старые жены и новые старые дети, давно недавно налаженная счастливая жизнь. Но он...
Странный мир будущего – мир, где люди еще от рождения программируются под профессионалов-«спецов».
Странный контракт молодого спеца-капитана – слишком привлекательный, чтобы не таить в себе каких-то скрытых «но».
Странный экипаж летящего к звездам корабля – экипаж, который выглядит набранным случайно, но в случайности этой, похоже, есть некая загадочная система.
Все ждут. Что-то должно случится… И случается.
Что-то страшное. И совсем не то, чего ждали…
Ездра, писец, родился в Вавилоне и вырос под башней дома Мардука. Наперсника он не носил ни дня и огней не считал: при нём их уже не было. Зато с молодости держит связку Хранителей и читает чужие руки так, как отцы читали небо. В седьмой год Артаксеркса он приходит к Дому с грамотой царя царей и с серебром, которое придётся отвешивать при свидетелях. Через тринадцать лет из Суз приходит виночерпий царя. Неемия — мирянин и строитель, гневный и быстрый. Стены Иерусалима он объезжает ночью и...
Иисус, сын Иоседека, видел первый Дом горящим, когда ему было пять лет: смотрел с плеч отца, со двора, куда согнали уводимых. Потом пятьдесят один год жил у каналов Вавилона и считал там звёзды — огней, которые считали отцы, больше не было. Наперсник ему вернули халдеи: по своему списку, среди сосудов, взвесив, как золото. Камни колен на месте, а сгиб пуст. Царь персов отпускает народ, и Иисус несёт к Иерусалиму книги Дома. Связку отцов старый Иоседек оставляет при себе: «пока народ здесь, и...
Ездра продолжает сводить две памяти — связку Хранителей и таблички царских писцов, которые он списывал в Вавилоне. Начинает там, где молодой Соломон приходит в Гаваон к старому медному жертвеннику, и идёт до указа Кира. Писцы связывают каждое царство словами «за то, что»: искал Господа — победил, оставил — заболел, и отложились города. Хранители писали иначе — «после того, как» — и каждую осень считали огни над Домом. Ездра кладёт обе памяти рядом, а где наша рука видела то же самое, ставит её...
Ездра, писец, родился в Вавилоне и учился клину у писцов дома Набу. Наперсника он не носил ни дня, огней на краю не видел: при нём их уже не было. Зато тридцать восемь лет он прятал за кирпичной кладкой связку Хранителей — и теперь принёс её к Дому. На его столе лежат две памяти: связка отцов и таблички царских писцов, которые он годами списывал в Вавилоне. Писцы пишут «за то, что», Хранители — «после того, как». Где они говорят иначе, Ездра кладёт обе рядом и не выбирает. Днём у ворот двора...
Хранители Ковчега живут при Доме, в боковом покое третьего яруса, за одной стеной от Святого святых. Их связку пишут по очереди сыновья — по крови и по наперснику; рук в этой книге тринадцать. Над Домом горит один ровный огонь поста Командования, и каждую осень его считают со стены. Во дворе стоит медный змей, к нему ходят с курением: отцы видели и не убрали. Всё начинается в год, когда на севере взяли Илию. Колесница пришла не с нашего поста, и Амария, которого царь поставил «над всяким словом...
Ахимаас, сын Садока, был у царя Давида бегуном — от Енрогеля до Иордана, от леса Ефрема до Манаима. Бегун знает, где роняют вести; одну он, по собственному признанию, уронил нарочно. Теперь на нём связка Хранителей Ковчега: ключ от ларей, где лежат таблички Энки и книги Господина Командования, счёт лет и счёт огней. Наперсника на нём нет и не будет — почему, он скажет сам, там, где это решилось. Старый царь лежит под многими одеждами и не может согреться; в его доме говорят шёпотом. Над городом...