Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Создавать Империи — это как кататься на велосипеде.
Трудно только в первый раз.
Пускай я возродился в теле боярина-изгоя, спасшегося от виселицы
Дайте мне банду оборванцев и я сделаю из них непобедимый клан!
Дайте мне захолустный хутор, и я слеплю из него твердыню!
Дайте мне боярышню-магичку и…
Её тоже найдётся, куда в хозяйстве пристроить.
Но нужно спешить.
Ведь твари, с которыми я воевал в своём мире, проникли и в этот.
И только я знаю, как выиграть войну с ними.
Всю свою жизнь Майя, младший сын императора, наполовину гоблин, провел в изгнании, вдали от дворцовых интриг. Однако когда его отец и братья погибают, ему приходится занять их место. Он единственный законный наследник. Майя становится императором гоблинов. При дворе у него нет ни друзей, ни советников, а тот, кто убил отца и братьев, в любой момент может напасть и на него. Юный император отчаянно хочет обрести друга… или возлюбленную, но никому не может доверять, ведь малейшая ошибка приведет к...
Мне удалось серьёзно пошатнуть планы чёрных магов, однако теперь передо мной стоят новые задачи. Меня ждёт Императорская Академия — лучшее учебное заведение Российской Империи. Вот только в Академии мне, похоже, не очень рады. Покушение следует за покушением. В окружении Императора зреет заговор.
Но враги напрасно считают меня изнеженным аристократом. За обманчивой внешностью скрывается Капитан Чейн. Тот, кто привык смотреть в глаза смерти. И смерть всегда первой отводила взгляд...
Моё возвращение в родной мир стало для меня шоком всё, что было, когда — то я забыла ведь была ребенком. Свалившись через портал на декана академии, я и не предполагала, что он окажется моим женихом, меняющим своё отношение, как северный ветер. Татуировка, сопровождавшая меня всю мою жизнь, оказывается брачной меткой бросающей меня в объятия жениха в самые не подходящие моменты. Но ладно бы только это. Мне придётся участвовать в соревновании среди академий, выяснить, что случилось с моей семьёй,...
Я воевал в половине горячих точек мира, защищая интересы своей страны. Я посадил дерево, построил дом, воспитал сыновей. Я прожил хорошую и вместе с тем страшную жизнь. И за все свои грехи и подвиги я получил награду по заслугам. Я умер. И я переродился в мире так похожем и так не похожем на мой. Здесь все еще жива империя, сословия и аристократия. Я бы хотел прожить эту жизнь тихо и спокойно, но я — самый лучший солдат своей страны, и мне придется защищать ее в этом чужом и новом мире. Мире,...
Я умер и попал. Но не в рай, а в тело молодого послушника… Отмаливать грехи? Нет, обучаться вырезать нечисть и насаждать доброе и светлое божественной магией. И старым добрым глоком. Монастырь больше похож на военную академию, а мои новые братья вовсе не святые. Империей и церковью правит император. За власть и бизнес грызутся аристократы и международные коалиции. А за стенами храмов прячется зло страшнее исчадий бездны. И угроза исходит не только от тварей, которые совсем обнаглели, но и от...
Десять лет назад я умер в Москве — и очнулся в теле одиннадцатилетнего мальчишки в альтернативной Российской Империи XXI века. Мир знакомый: города, технологии, офисы, пробки. Но есть одно отличие — аристократы и их магия, встроенные в государственную систему. От прошлой жизни у меня остались память, аналитический склад ума и профессиональные привычки бывшего ФСБшника: умение читать людей, ловить микродвижения, чувствовать ложь и распутывать хаос. Новый мир подарил ещё и дар — способность...
Два дела закрыты. Точнее… казались закрытыми — пока не начали медленно, но верно перерастать во что-то куда более длинное и мерзко-многослойное. Имперская канцелярия внезапно вспомнила о моём существовании и о моём «почётном» аристократическом статусе, который я, кстати, даже не просил. Теперь за мной присматривают люди, от чьих визитов обычно скрываются под столом даже уважаемые бароны. И это только начало. Потому что есть ещё одно дело. То самое. Единственное, которое я так и не...
Роман Крайонов приходит в себя там, где не должно быть ни его, ни его дела, ни вообще здравого смысла. Он не понимает, кто его забрал, зачем и на чьих условиях. Связи нет, опоры нет, вокруг — только чужие правила и чужая тишина. Друзья в шоке и мечутся вслепую, а ответы будто растворились вместе с ним. Он сам виноват: полез в родовые игры, где ставки всегда выше, чем кажется со стороны. Только теперь отступать поздно. Слишком многое сходится так, будто это давно было подготовлено. И чем...
Отец оставил мне шесть ключей и ни одного объяснения.
Первый открыл ворота, за которыми стоял дом, которого нет ни на одной карте. Второй — дверь, за которой горел свет в комнате, куда никто не входил семь лет. Третий — папку с письмом, где моё имя написано почерком мертвеца.
Три ключа — три вопроса. Остался ещё один. И я уже не уверен, что хочу знать, что он открывает.