Попаданцы, Самиздат, сетевая литература, Боевое фэнтези, Магическое фэнтези, Приключенческое фэнтези
Рубеж оказался совсем не таким, как должен быть. Мало того, что вместо солдат непонятный сброд со всей империи, так ещё и местные офицеры поголовно со странностями. Но это ничего. Главное, успеть вернуть свои способности до того, как Великая Преграда исчезнет и империя будет уничтожена.
Телепатами не рождаются - ими становятся. Да, без Дара никуда, но если ты не обладаешь усидчивостью и трудолюбием, то так и не научишься залезать в чужие головы... Ах, да, еще нужна мотивация. Лично для меня это веселье. Телепатия дает здесь безграничный простор.
Повесть про юные годы Клода Валуа-Ангулема. Время действия — примерно на 15 лет раньше событий «Стального зеркала».
«Это был странный мир — под куполами там и тогда. Еще как бы не настоящий — все помнили планету, будто сейчас жили где-то еще. Но так и говорили — Планета. За словом была открытая поверхность, возможность дышать без аппаратов и травматизма, присутствие тепла, отсутствие вибрации, химических скачков, магнитных колебаний. И вода. Много воды — там, где ее можно видеть. Планета. И Проект. Странный мир — купола на поверхности, совсем немного. Купола в устойчивых подземных кавернах. Нарисованное небо....
«Он услышал хруст и грохот еще во сне. Не просыпаясь, по звуку, оценил примерный размер камня, ухнувшего во внутренний двор, угол падения, расстояние до катапульты… во сне же и вспомнил, что он не в Камарге и не в Шампани, а дома, в Перудже. И если снаряды долетают к нему во двор, значит чертовы Одди не просто просочились под город, как было в прошлый раз, а прошли за стены и сняли-таки цепи, мешающие кавалерии и орудиям — а потому дело, считай, проиграно. Тут он проснулся и вспомнил, что...
«Мы едем в ашрам Агван-Тобгяла, довольно странного старика. Он глянет на твою татуировку, даст денег и пинка под зад. Может быть, иногда будет приглашать в гости. Это если ему татуировка понравится. У него в ашраме такой молитвенный зал, что ли, или собор большой. Сядешь там на коврик, где скажут, посидишь, послушаешь, как он мантры читает, и свободен. И все. Пять сотен долларов за пять минут сидения на коврике, плюс оплаченный проезд туда-сюда».
События в германских землях, случившиеся за 30 лет до составления манускрипта, изменили жизнь рыцаря-крестоносца Готлиба из Хавельберга и навечно привели его в бенедиктинский монастырь. Тогда по приказу сюзерена он с тремя соратниками отправился в поход, чтобы твердой рукою искоренить зло в Северной марке и избавить подданных от страха и гибели. Они искали Волчий замок. И нашли его…
«…Ведьма потому, что ведьма. Оне издревле там, за деревней-то. Никто уж и не упомнит, когда поселились, всегда были… Скотину заговорить, лихо отвести, порчу снять — все знают к кому идтить. <…> Оне голову морочат так, что люди себя забывают. А то давно б их спалили, ишшо до советской власти, не посмотрели б, что хворых выхаживают. Не знай, сколь выходили, да сколь взамен уморили».
Альтернативная история, Боевая фантастика, Героическая фантастика, Самиздат, сетевая литература, Для взрослых 18+
Победа будет за нами! Всегда и везде! Но что если враг получил временный перевес, если каждый бой последний? Дизель-панк, мистика и эксперимент с альтернативной историей… Середина 60-х годов ХХ века. Война с фашизмом продолжается. Еще не было капитуляции Германии и парада на Красной площади. Противник силен! Против РККА не только танки, самолеты и вертолеты, но даже экспериментальная техника. В секретной лаборатории под Куйбышевом немцы создают смертоносных, почти непобедимых, генетически...
«Джеф вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Он никогда не думал, что его может вот так тронуть что-то, но вид потерянного и почти плачущего хозяина ранчо, не способного вдохнуть жизнь в сверкающего идола давно ушедшей эпохи, вдруг заставил его сморгнуть туман с глаз, сделать пару шагов и крепко обнять задыхающегося старика. А тот в ответ стиснул тонкими сильными пальцами рубашку на его спине и часто задышал. Несколько минут они стояли обнявшись, возле роскошного автомобиля,...
«Когда вы день за днем, год за годом бултыхаетесь в этой унылой давящей клоаке, которую только подчеркивает серость домов и улиц вашего городка — нет ничего странного, что ваши мысли то и дело уходят куда-то в запретные дали.
Ну, а конкретно сегодня у меня есть дополнительный повод поразмышлять о ненужности своей жизни…»
«— Вы сказали, что во сне вы бегаете по лестничным пролетам и галереям — с какой целью? Вы ищете что-то? Убегаете? У вас есть ощущение единого маршрута? Конечной цели, примерного пути?
— Нет, мне просто надо бежать».
Карнавал один раз в год, а такой балаган приезжал в город один раз в двенадцать лет. Поэтому все дети города хотели посмотреть на него…
«Сколько себя помню — нас всегда было четверо. Неразлучные друзья-мушкетеры, четыре сорванца, которые всюду носились вместе. <…>
Столько лет прошло, а что-то все держало нас вместе, не давало нашим путям разойтись окончательно. Мне иногда казалось, что именно мои злоключения не давали нам потерять друг друга. Но я никогда не задумывался над этим всерьез, ведь так решались проблемы любого из нашей четверки. Всегда вместе.
Не задумывался до того дня».
«Смотреть в зеркало было боязно, но ничего кошмарного там не было. Глаз как глаз, радужка все того же непонятного сине-зеленого цвета с неровной желтой каймой вокруг зрачка.
…Я как-то даже не знаю, как это правильно сформулировать. Попробуем так: глаз на меня смотрел. Он на меня смотрел с каким-то… любопытством, что ли. На меня нахлынуло дикое ощущение, что смотрю я не в свой глаз, а в глаз какого-то незнакомца, который меня сам с интересом рассматривает».
«Минутная слабость — сладковатый запах миндаля остановил, а красиво выложенные за стеклом разноцветные кружочки приковали взгляд и не позволили пройти мимо — принесла ей пять минут безграничного наслаждения, просто гастрономический оргазм! Мысли о пирожном не выходили из головы, кажется, и сейчас слюна во рту имела слабый миндальный привкус».
Иногда в нашей голове всплывают воспоминания из детства. Некоторые забавные, некоторые странные. А некоторые пугающие.
«Таких, как он, называют серийными убийцами. Только он считал себя умнее большинства из них. Ничего общего в облике его жертв, в способе убийства, в районе, где он убивал или местах, где находили тела. Общее было лишь одно — удовольствие от осознания собственного могущества и безнаказанности. Ощущение превосходства кружило голову и позволяло смотреть на всех свысока».