Дерзил и хамил парень от души, будто вообще не думал о последствиях, высунувшись в очередной раз между сидениями к шерифу. Тот разозлился. Потерял контроль над собой. Одним точным ударом кулака мальчишке расшибли нос, заставляя того вскрикнуть от резкой боли и откинуться на задние сидение. А после, шериф вышвырнул мальчишку наружу. Будучи в наручниках, сковывающих руки за спиной, пацан не мог ни прикрыть нос, не защитить себя от столкновения с промерзшей землей, но это было меньшее из его бед.
В свои неполные тридцать семь Макс Глен был учителем в одном из самых лучших вузов страны, а Кей Вуд - его студентом, без денег на существование и родни, что могла бы помочь. Один нуждался в деньгах и потому обратился на порносайт, другой - просто отдыхал одинокими вечерами, разбавляя их походами в клуб или тихим вечером у ноутбука. И лишь маленькая нелепость и материальная нужда свела два разных мира вместе, открывая обоим новые горизонты.
Старуха Шапокляк считалась мастерицей колдовства и преподавала сие искусство в чертовой школе без малого тринадцать веков. Век назад ее прочили на должность завуча. А это прибавка зарплаты и чертово уважение, черт подери.
Боль... Хорошо. Значит, живой... Я помню наших девочек, спящих на заднем сиденье. Помню застывшее лицо жены, её расширившиеся глаза, судорожно вцепившиеся в руль пальцы. И уродливое рыло грузовика, летящего навстречу.
В комнате было сыро и холодно. Вот знаете этот пренеприятный период, когда на улице еще не настолько холодно, чтобы включать отопление, но и не настолько тепло, чтобы его не включать, и приходится таскаться с обогревателями? Вижу, что знаете...
Он был продажный шериф, что прикрывал торговлю наркотой. Он был жестоким и порочным. Он получал удовольствие от издевательств и грубого секса с юнцом, что проштрафился и волею случая попал к нему в руки. Городская шлюшка теперь была вынуждена выплачивать долг. Они погрязли в грехах и никогда не представляли себя прекрасными рыцарями. Но что-то определенно пошло не так. Декорации сменились, показывая иной мир. Иными стали и они. Или это лишь иллюзия? Сколько граней может быть в одном человеке?
Высшая школа Априлл была одной из лучших в стране. В Швейцарии. Страна богатый и тех, кто привык жить в роскоши. Это страна банков и часов, сыра и шоколада, которая уже многие века сохраняет свой нейтралитет. А ещё, эта страна славиться единственным в мире университетом, диплом которого, в нынешнем мире, значит куда больше, чем десяток Оксфордов и еже с ними. Вот только до выпуска ещё нужно дожить.
«Анекдоты о императоре Павле Первом, самодержце Всероссийском» — книга Евдокима Тыртова, в которой собраны воспоминания современников русского императора о некоторых эпизодах его жизни. Автор указывает, что использовал сочинения иностранных и русских писателей, в которых был изображен Павел Первый, с тем, чтобы собрать воедино все исторические свидетельства об этом великом человеке. В начале книги Тыртов прославляет монархию как единственно верный способ государственного устройства. Далее идет...
«Мистика», – скажете Вы, прочитав роман Виктории Даниловой «Сестра». Да, эту интригующую историю о судьбе двух сестер можно смело отнести к разряду мистических. Но дочитав ее до конца, Вы начинаете верить в реальность описанных событий. Кто из нас не переживал хоть раз в жизни любовь, предательство, обман? У кого из нас не появлялась мысль о мести как о справедливом возмездии? Если мы чего-то не видели, с чем-то не сталкивались в этой жизни, это не значит, что этого нет, не правда ли?
-- Ну, ты, в общем, с нами. - Молодой темноволосый парень среднего роста убрал в карман мобильник и обернулся к товарищу, невысокому светловолосому, коротко постриженному крепышу. - Говорит, через час заходите.
Скажу сразу, что «Теория любви» от «Теории ненависти» отличаются лишь одним предложением…
По моей задумке, именно это предложение и превращает «Теорию любви» в «Теорию ненависти».
Рядовая, на первый взгляд история, описанная в романе Виктории Даниловой «Спам», становится интригующей всего лишь из-за одной ошибки почтового сервера. А разве у вас нужные письма не попадали в спам? И как знать, может, именно сейчас самое важное, которое может изменить жизнь, письмо лежит там же? Мистический мир непознанного и необъяснимого, любовь, разочарования, страх перед неизвестностью, предательство близких – все это закрутило невероятную историю вокруг вполне обычного героя.
События, описанные в книге, происходят на Байкале. Артур Ронн, житель Екатеринбурга, давно интересуется тайнами этого загадочного места. Герой с друзьями едет туда отдыхать и исчезает бесследно. Его жена не верит в гибель Артура. Она возвращается на место их отдыха в надежде найти пропавшего мужа. Чем закончится такое опасное путешествие и стоило ли в него отправляться станет понятно лишь в конце этой захватывающей истории.
Время текло. А я шла. Время вязкое, словно болото. Только болото не течет. А время текло.
«Я увязла по щиколотки во времени. Давно. Едва родившись. Или гораздо раньше? Еще не родившись. В момент, когда я — была клеткой. Хотя у клетки нет щиколоток…
Не важно — уже тогда время несло меня, уже тогда я увязла во времени…»
Жизнь беглеца заставляет всегда оглядываться по сторонам, всматриваться в лица прохожих и никогда не останавливаться. Она наполнена различными опасностями, но таит множество приключений. Именно такой жизнью живёт Ака. Пряча лицо, он скрывается от неизвестных, что хотят обладать его силой. Но Судьба сводит его на одну тропу с бездомной девчушкой, чьи тайны куда мрачнее его собственных. И конец их пути никто не в силах предугадать.
Автор попытался дать ответ себе и читателю ответ на вопрос, что значат для каждого приходящего в этот мир человека такие вечные ценности, как вера, любовь, милосердие, и в чём основа всего видимого Мироздания.
Папа купил себе рубашку. Он пришел домой очень довольный и сказал: «Катя, я себе рубашку купил!» Он пришел такой довольный, потому что, обычно, ему рубашки покупает мама. А тут, он сам купил!
Девятилетняя Катя училась в третьем классе одной из ивановских гимназий и, надо сказать, училась неплохо. Вот только чтение подкачало. Катя читала по слогам и норматив по скорости чтения (семьдесят слов в минуту) ей выполнить никак не удавалось.
Детки, детки, детки — конфетки… Мою «конфетку» зовут Катя и ей семь лет. Ребенок как ребенок, немного более впечатлительный и ранимый, чем другие детки…
Дело было вечером, делать было нечего, и у меня родилась идея написать детское стихотворение.