воровство – смертный грех, а искоренять грехи – святой долг каждого пастора.
- Знаешь, как долго я искал свои неприятности, чтобы в них вляпаться? А к тебе с доставкой являются…
— Опасно быть богом... — Опасно полагать себя богом.
– Ты помнишь лозунг «Всё лучшее – детям!», инженер? Конечно, помнишь! Так вот, это принцип всех времён, кроме одного: кроме такого, как сейчас! Во времена катастрофы, охватившей весь мир, дети не выживают. Это не просто слабое звено. Это обуза, оттягивающая на себя силы и средства. Если погибнут дети, но выживут взрослые, мир ещё может возродиться. Взрослые найдут чистое место или забьются в какой-нибудь вонючий угол, и если не передохнут, то у них ещё могут быть дети. Если повезёт.
Страх - это от усталости, а усталость от бессоницы. Вот и получается, что вы не спите не потому, что боитесь, а боитесь потому, что не спите.
— Ты странная, но мне нравишься! — улыбнулся мальчик.
Вон какой, лет-то на вид не больше шести, а в людях уже разбирается!
Как точно подметил известный сатирик: «Независимость — это когда от нас с вами ничего не зависит».
нет ничего сильнее семьи
Невинность и воображение – обязательные условия снов – так долго отсутствовали у волшебного народа, что никто даже не помнит, когда у подземцев были эти свойства. Королева Слоновой Кости некогда сказала, что именно поэтому у обитателей Страны Чудес нет детства. Подземный мир основан на хаосе, безумии и магии. Невинность и воображение выбыли из игры давным-давно; даже на детских площадках они сменились хитростями и кровожадными намерениями.
Люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре они на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого.
«Лежать в сторону мечты» здесь не поможет. По крайней мере конкретно этой мечты. Пока лежишь в её сторону, десятки более шустрых девушек успевают полежать под мечтой, на мечте и рядом с мечтой. Так что пора всё-таки предпринять хоть какие-то шаги.
– Если тебе хочется кричать – кричи. Если хочется плакать – плачь.
Разве мы задумываемся, простят ли нас волки или шакалы за то, что мы в них стреляем? Нет. Мы задумываемся только о том, как быстрее их обезвредить. Наше превосходство настолько полное, что большинство из нас забыли, что же это такое – сражаться с представителем другого вида лично, самому. Но когда приходит нужда, мы не испытываем сожаления; мы не даём пощады и прощения, конечно же, не просим.
— Ты в первый раз едешь, верно? Это Поезд Времени. Он идет вечно. Никогда и нигде не останавливается.
— То есть он только ради меня сделал исключение? — приподнял брови Данилюк.
— Он ни для кого не делает исключений.
— Но он же остановился, когда я вошел.
— Не останавливался.
— Но я же сам видел.
— Только ты. Ни для кого другого этой остановки не было.
— Не понимаю.
— Это Поезд Времени, — повторил курильщик, выпуская облако дыма. — Само Время, воплощенное в зримом образе. Он вечно идет из ниоткуда в никуда. И все на нем едут. Твоя посадка — это как рождение, высадка — как смерть. Для каждого человека рождение и смерть — два самых важных момента в жизни. Начало и конец его личной истории. Но для всей остальной вселенной эти моменты ничем не отличаются от любых других. Каждый миг рождаются миллионы. Каждый миг умирают миллионы. Так и в этом поезде. Он постоянно принимает и высаживает пассажиров — и им кажется, что он в этот момент остановился. Но для всех остальных он едет, как ехал. Так что не волнуйся, свою станцию не пропустишь.
Наносили воды, накололи дров. Правильно гласит народная мудрость — нет ничего более полезного в хозяйстве, чем провинившийся мужчина.
«Никакой агрессии, только позитив, – скомандовала себе Аманда. – Рекомендации штатных психологов департамента не стоит игнорировать, верно? Буду бить с улыбкой!»
Если отпустил, значит не принц. Ну или не твой
Какая, к черту, разница, где находиться? Лишь бы находиться хоть где-то! А всё остальное приложится - не наяву, так во сне...
С волками жить, по- волчьи выть. Иначе сожрут , перепутов с зайцем.
- Куда ты?
- Пройдусь немного перед сном, - ответил он первое, что пришло в голову. - Ложись без меня.
Сказал и подумал, что в последние месяцы произносил эту фразу слишком часто, чтобы это было случайностью. И Кейт это тоже понимала, именно поэтому ее глаза всегда были такими печальными.
– У-у-у-у, – протягивает, выхватывая у меня пакет. – Попробуем.
– Вернусь через несколько часов! – благодарно киваю, и тут же получаю слабый удар ладонью в лоб.
– Уймись. Беги уже. Дай мне насладиться малиной!
И я слушаюсь, поскольку время поджимает. Благо, на метро я быстро добираюсь до жилого района в центре города. Но оказавшись на месте, чувствую себя не в своей тарелке.
Подслушивать нехорошо, но дико интересно и информативно.
Самое сложно сделать первый шаг. Он самый главный, потому что первый. Именно он начинает путь.
Бесчувственной глыбой пройдя мимо Марины, умывающейся слезами, он покинул квартиру и уехал в неизвестном направлении.
При всем своем мягкосердечии и простодушии Савка презирал женщин. Он обходился с ними небрежно, свысока и даже унижался до презрительного смеха над их чувством к его же собственной особе. Бог знает, быть может, это небрежное, презрительное обращение и было одной из причин его сильного, неотразимого обаяния на деревенских дульциней.