Правда, надо признаться, при последнем разговоре кое-чем она меня всё же подцепила за живое. В наших отношениях страсть всегда горела огнём, и часто мы жили чувствами, вбирая эмоции друг друга. Тогда я был уверен, что этого достаточно, а оказалось, банальные какие-то слова и простое человеческое доверие тоже нужно.
– Мм-м, Коша, а чем,говоришь, вы по дороге занимались? – ехидный такой вопрос.
– Дед.
– А в кустах, говоришь,отсиживались, пока темные округу осматривали? –Сарказм так и плещет.
– Дед!
– А на шее у нее, случаем, не засос?
– Нет! Это я ее душил!
— Так, и что эта лабуда будет делать? — спросил Крин, когда из котелка, где плескалось янтарное зелье, повалили золотистые пузырьки. — Принесет удачу? Тебя за вмешательство в реальность не посадят?
— Оно не приносит удачу, оно… как бы так сказать, настроение поднимает, мелкие неприятности отваживает. Конечно, если ты пошел гулять по заброшенной стройке, зелье не спасет от падения в канаву. Но, скажем, позволит не споткнуться на мостовой, даст энергии и вдохновения.
— В общем, ты сварила алкоголь.
Еще моя тетка помнила, как издалека определяли пол утопленников, которых во множестве выносило по весне: мужчины обычно плыли лицом вниз, а женщины — вверх. (с)
Правда?
-А достоинства и недостатки?
-Достоинства – я не конфликтна. Недостатки – воспитана в атмосфере патологической честности. Не буду врать даже тогда, когда это необходимо.
советую
В последний момент сообразила, что он никак не может этого помнить. Но на мгновение мне показалось, что я стою с кем-то из юношеской тусовки, с кем до сих пор запросто, и до сих пор всё понятно, и до сих пор много общего.
— Зачем ей вообще к нам приходить? — пробормотала под нос, но Саар со своим отменным слухом, конечно, услышал.— Чтобы засвидетельствовать твое перерождение в лице раара и узнать, зачали ли мы наследника.
— Непостижимая Вселенная! Может, ей стоило просто подержать свечку над нашей кроватью?
— Устойчивое земное выражение?
— Да!
На троне восседал рогатый сухощавый высокий мужчина с чуть раскосыми глазами и золотым венцом на голове. На монгола похож. Был. Пока не улыбнулся. Куда до него маленьким клыкам стражников. У этого весь рот — заостренные крепкие зубы в несколько рядов. Акула бы от зависти удавилась и утопилась.
Если тело - это пейзаж, а болезнь - буря, в великой гармонии которых мы играем лишь маленькую роль, то мир вокруг нас таит в себе ключ к восстановлению внутреннего равновесия.
Она с приветом, как соловей летом.
Пишет, чтобы писать! И, видимо, для него это настоящая физиологическая потребность, ибо он прямо болен перед тем, как сесть за свое писание, а написав, проясняется и как бы выздоравливает! В чем дело? Я давно думаю, что писательство возникло в человечестве «с горя», за неудовлетворенной потребностью иметь перед собою…
– Может стоило забрать сразу? Пауза и шепотом: – Сломал бы… Усмехнувшись, Тьер напомнил: – Ты же демон. – Но подонком никогда не был, – жестко напомнил Даррэн. Затем добавил: – Ради сиюминутного желания женщин не ломают даже демоны, Риан. Мы жестоки с врагами, но не с теми, кто слабее. Кто чище. Кто чист настолько, что лишь намекнув на постель, начинаешь ощущать себя озабоченным мерзавцем.
- За что пьем?
- За фонендоскоп... - преданно смотрю ему в глаза.
- М?
- Он точно знает, что у кого на сердце.
- Отличный тост!
...бывший муж в беде на радость бывшей жене.
— Потом кое-что случилось. Мы всегда предполагали, Питер, что этот предмет был там оставлен много лет назад, примерно несколько миллионов. Но не так давно мы обнаружили, что это событие произошло относительно недавно — примерно в тысяча четырехсотом году нашей эры. Тогда я понял, что где-то должны быть зафиксированы в письменном виде свидетельства события, сообщения очевидцев. И я отправил в этот регион исследователя, чтобы он посетил библиотеки, монастыри, университеты — все места, где могут храниться многовековые записи. И в Гримуолд-Касле, старом монастыре на одном из островов у берегов Шотландии, мы такое свидетельство нашли. — Лицо его помрачнело. — Текст оставляет тревожное, даже пугающее впечатление.
Я знаю, что любовь – это тоже сила. Сила брать и давать. И рисковать, проявляя свою истинную сущность.
Французы - моя ахиллесова пята, и я не стала отшучиваться. Признаюсь, будь Ахиллес французом, я бы выхаживала его, пока у не срослось сухожилие.
Каждый тупик исключает другую линию дознания, и в конечном итоге остается лишь одна версия
В вокзале царила неразбериха. Сновали рабочие, таскали доски, носилки с кирпичом, ведра раствора, изразцы для облицовки стен. Пассажиры, прибывшие на поезде, и местные, кто явился встречать друзей и родственников, путались в лабиринте строительных лесов, уворачивались от мальчишек-посыльных, бранились, когда сверху на них сыпалось, шлёпалось, падало. Если дело и не заканчивалось смертоубийством, так только чудом. Где-то играл оркестр, но Алексеев не видел, где. Вальс «Le sang Viennois» кружился в метели роем июльских бабочек, вдохновенный Штраус вливал венскую кровь в жилы провинциального вокзала, и контраст с грязью и суетой был таков, что хоть сейчас на сцену. Носильщики, скрипки, рабочие, виолончели, раствор, валторны, посыльные, альты; всклокоченный начальник станции размахивает руками, бежит вприпрыжку, на три четверти, и лицо его, как и вальс, задорное, сентиментальное, всё сразу…
– Берегись, ваше благородие!
– Что ещё?
– Тут ступеньки. Обледенели, мать их…
— А разве сейчас вы не обращаете людей в рабство? — спрашивает старик. — Из чего только не куют нынешние цепи. Например, из бедности. Из страха. Ритуалы, обычаи — это тоже цепи. Все действия есть лишь формы рабства, способ заставить людей делать то, что им совершенно не хочется делать.
- Вы читали. На моих уроках читать запрещено! - Я подумала... - Думать тоже запрещено!
Одиночки вроде нас верны только самим себе – ну, или тем, кто больше предложит.
ALWAYS PART WAYS WITH PEOPLE you love like you’ll never see them again.
Мечтаете подарить кому-нибудь цветы размером с ваше лицо? Пионы вам помогут. Окей, может быть, они и не настолько большие, но широко известны своими роскошными, пышными цветками, а еще, говорят, приносят удачу. В чем же проблема? Они очень недолговечны. Порой самые прекрасные вещи на свете живут меньше всего.