– Мне она говорила, что женщина рождается или умная, или красивая. И всегда так жалостливо по голове гладила. – Это потому что тебя – она считала умной.
- Эх... У тебя твои страхи, как драгоценности у Кощея. Ты их бережешь, как зеницу ока. Чахнешь над ними, хранишь, ото всех оберегаешь.
Чума двадцатого века – не черная смерть, а серая жизнь. Олдос Хаксли
Знаешь, что происходит со старыми деревьями, когда их пересаживают? Они умирают.
Однако на вопрос, который меня тогда особенно волновал — о кино, можно ли им заниматься и как Церковь к нему относится, — отец Иоанн дал совершенно неожиданный ответ. Он сказал тогда:— Ведь кино — это язык. Им можно провозгласить: «Распни, распни!» А можно и прославить Бога.
Человечество – не стая волков, завладевшая вдруг танками и атомными бомбами, скорее мы – стадо овец, которое в силу непонятной прихоти эволюции научилось делать и пускать в ход танки и ракеты. А вооруженные овцы гораздо опаснее вооруженных волков.
Во-вторых, я слишком переживаю. Как перестать это делать, не знаю. Если бы можно было удалить хирургическим путём какие-то струны души, которые у меня расстраиваются, я бы с радостью это сделала.
... с врагами и безразличными к тебе людьми куда проще – от них знаешь чего ждать. С друзьями или теми, кто пытается ими выглядеть, опасно, они могут предать.
Мы завтра уедем в наш маленький родной дурдомчик на три палаты, а они тут, в своем королевском сумасшедшем доме в пять этажей, могут дальше сколько угодно играть в "кто кого перекупит, перехитрит и переубивает."
В мире всегда были мученики науки, пионеры, приносившие жертву на ее алтарь во имя того, чтобы другие могли не страшась следовать по их стопам.
В современной реставрации возникла не всеми принимаемая мода на яркость и четкость - на фотографическую или электронную ясность. Сегодня реставрация - это коммерческое решение музея: вопрос не только сохранения сокровищ искусства, но еще и маркетинга. Очистка картин - это косметическая подтяжка лица семидесятилетнего человека.
- Хорошо у вас. Прохладно. Фотограф заразительно рассмеялся. - Так и есть! - Как в морге, - добавил я, и улыбка владельца салона моментально скисла. - Так себе сравнение, - заметил он, забирая стакан.
— Ни одна из планет не реагирует на тебя... Ни одна из планет не чувствует тебя. Может, нужна моя помощь? — Малахия навис над ней. — Давай, я помогу им лучше рассмотреть тебя. Я помогу тебе засиять, Адель, хочешь? Дай мне только коснутся тебя...
"Всё становится настоящим, лишь когда его завоюешь."
До последнего часа Джоанна и не подозревала, что у нее столь богатое воображение.
Руки у принцессы были нежными, как у ветресс, играющих на арфах. Пальцы двигались умело, мягко, под их неощутимым нажимом спутанные пряди вновь превратились в гладкий шелк.
Да-да, задница у меня что надо. Слышали уже.
Ты же девушка, а нам положено влюбляться, а не об оружии думать.
Изменить прошлое нельзя, но из него можно сделать выводы.
Я бы хотел услышать, как ты визжишь, плачешь, бьешься и обвиняешь меня во всех смертных грехах по поводу своего желания, и когда ты проделаешь все это в течение пяти-десяти минут и убедишь меня, что ты правда, правда хочешь того, что просишь, я дам тебе это. Готов? Давай!
Важнейшей чертой настоящей литературы является то, что в мир, ею созданный, действительно веришь; этот мир убедителен, вечен и единственно возможен.
-Любовь-это глупость. Мы только и делаем,что разбиваем друг другу сердца -Да-говорю я, снова думая о Кардане и том, как я попала в прямую ловушку которую он мне расставил.
Если любишь человека, то не ограничиваешь его ни в чём, даёшь ему выбор и принимаешь последствия этого выбора.
Жители Анк-Морпорка рассматривали правописание как некий необязательный бонус. Они относились к нему примерно так же как к знакам препинания: главное что они есть, а где именно – не так уж и важно.
Страх, — вслух задумался медведь. — Полезная штука. Помогает понять, что жизнь — всего лишь бег мельничного колеса в потоке времени.