Современные детишки писали безграмотную чушь, и она жалела, что стала учителем русского языка и литературы. Захотелось сеять разумное, доброе, вечное, и вот результат – ни денег, ни уважения к самой себе.
... книги, в отличии от мужей, не имеют привычки сегодня рассказывать одно, а завтра другое.
Наступает минута, когда я в зеркале снова становлюсь не совсем собой, а уже той, другой, и по радио слышу рокот зрительного зала… А потом все затихает, и наступает моя настоящая жизнь – Спектакль!
...Ты читать-то умеешь?
— А как бы я видосики постил, неумный ты урук? — поинтересовался он после того, как отхлебнул кофе.
— Иногда мне кажется, что для этого даже наличие мозга внутри головы не обязательно, не то, что умение читать, — задумчиво проговорил я.
В сложные моменты жизни, когда не хватает собственного опыта, я следую совету Гектора: «Не умеешь — делай, как учили. Не учили — вспомни, как делают другие. Не помнишь — представь, как бы сделал лучший».
Лучше быть первым с безобразной женщиной, чем сотым с красавицей.
Вас не дивує, що все на світі, навіть правда, втрачає свою цінність, коли з подарунка перероджується у щось примусове?
— Дедушка Станиславский учил нас с подозрением относиться к незнакомым эльфам, особенно если они без видимых причин начинают вдруг объясняться в нежных чувствах первой встречной человеческой девушке.
— Какой, однако, мнительный у вас родственник, — скривился перворожденный.
— Не то слово. Очень вредный был старик. Чуть что, впадал в раздражение и кричал: «Не верю». Всех запугал.
Ты только не нервничай. От этого портится цвет лица, падает гемоглобин, и не только он...
— Не говори, доктор, пустяков. Ненавидеть и презирать микробу — глупо, а считать своим ближним, во что бы то ни стало, всякого встречного без различия — это, покорно благодарю, это значит не рассуждать, отказаться от справедливого отношения к людям, умыть руки, одним словом. Я считаю твоего Лаевского мерзавцем, не скрываю этого и отношусь к нему как к мерзавцу, с полною моею добросовестностью. Ну, а ты считаешь его своим ближним — и поцелуйся с ним; ближним считаешь, а это значит, что к нему ты относишься так же, как ко мне и дьякону, то есть никак. Ты одинаково равнодушен ко всем.
Страх сковывает Европу, населенную призраками да машинами. В промежутке между двумя кровопролитными войнами в глубине подземелий возводятся эшафоты. Палачи в обличье гуманистов в молчании справляют там свой новый культ. Чей вопль их потревожит?
Духовность даёт возможность испытывать счастье чуть ли не в любой момент и вопреки многому.
Судьба сталкивает людей в разное время, давая понять, что они что-то значат друг для друга...
Я верю педагогу, не вмешиваюсь. НО – нанимаю сыну персонального тренера по фехтованию, мечевому и рукопашному бою. И, знаете ли, сработало, удалось убрать боязнь конфликтов.
– Тётка Пелагея, ну почему нас люди не любят? – чуть не расплакалась она. – Вон сколько ты им помогаешь, а они всё косятся да шепчутся. И меня ни за что дразнят.– Не обращай внимания, девонька. Это от зависти. Не любят люди, когда кто-то лучше их в чем-то разбирается. В собственной глупости признаваться не хотят, вот и обвиняют в связи с дьяволом.
Крайне тяжело было угадать, что у нее на уме, какие мысли роятся в этой прекрасной головке и что именно скрывается за обаятельной улыбкой. Порой мне казалось, что она очень грустная: даже в те моменты, когда ее смех звучал звонко, громко разнося радость по всему побережью Франции, что-то в ее взгляде говорило о грусти. О глубокой тоске. Мне не понадобилось очень много времени, чтобы разгадать эту эмоцию. Это было одиночество.
Кажется, есть не только люди, которым ты завидуешь, но и те, на месте которых ни за что не хотел бы оказаться.
Вот правду говорят: влюбленные люди – дуреют рядом с объектом воздыхания.
— Константин никогда не спрашивал у меня, что вы должны делать. Хотя, не буду таить, я сам пытался давать ему рекомендации касательного этого.
— Зачем же он тогда приезжал? — Карина приподняла одну бровь.
— Соболев обратился ко мне ради помощи ему, а не вам. Он хотел знать, что ОН должен делать и как себя вести, чтобы вам было комфортно.
Как так? каким образом? от какой болезни? Она была так молода, пользовалась таким цветущим здоровьем! Что таится под этой ранней, внезапной кончиной?!.. Быть может, преступление!..
— Наверное, это он, злодей, извел ее! — если и не подсыпал зелья, так извел дурным обращением, обидами, пожалуй, побоями… От этакого изверга все станется…
— Вон, ведь, у него там, ровно у салтана турецкого, гарем целый, бесстыжих девок со всех сторон нагнано, камедь представляют, пляшут перед пьяной компанией… Срамота такая, что и слушать то уши вянут!..
Статуя не строится с основания — она вытёсывается из цельного куска мрамора, — и я часто задаюсь вопросом, не формируют ли нас качества, которых нам недостаёт, словно мы все окружены пустотами, которые раньше занимал мрамор. Я могу сидеть в поезде. И вдруг, совершенно внезапно, меня поразит цепенеющая правда: нас определяет не то, что мы делаем. Нас определяет то, что мы не делаем.
Отчасти дело тут в отождествлении кухни и семьи. Рецепты передаются от матери к дочери и становятся связующим звеном в семье. Еда также играет важную роль в укреплении семейных связей. Независимо от дел дети должны быть во время ужина за столом. Именно здесь обсуждается прошедший день, решаются проблемы и высказываются жалобы. Когда дети вырастают, по воскресеньям они должны быть за обеденным столом у мамы. В городах можно сверять часы по пробкам на дорогах, которые образуются в воскресенье перед обедом, когда семьи едут в дом родителей, обычно останавливаясь по дороге, чтобы купить на десерт торт или пирог.
"...Женское молчание- это очень нехороший признак. Оно может предвещать что угодно. От приготовленного ужина при свечах до локального конца света."
- Барсуки рожают второго ребенка.
- Тююю, они же старые.
— Дурочка, в сорок лет жизнь только начинается.
— Ох уж мне эти сказочки, ох уж мне эти сказочники.
Уверенная в своей вечной молодости Сашка выглядела такой смешной, что Ольга, не удержавшись, чмокнула ее в макушку.
- Я тебя не прошу поверить прямо сейчас. Просто запомни. А лет через двадцать проверишь.
- Сколько пальцев я сейчас показываю?
- Два?
- Ладно. А сейчас сколько?
- Два… и еще один…
- А два и еще один будет?..
Детрит запаниковал. В дело пошла высшая математика.