Внимание – все равно что котенок. Верткое и прыткое. Попробуй ловить его – намаешься. И скорее всего, не поймаешь. А хоть бы и поймал – что ты с ним делать станешь, измотав себя и его вконец? Не надо ловить котенка. Он сам подойдет к плошке с молоком.
Однажды вечером – библиотека уже закрывалась – он как раз дошёл до того места в «Эмме», где мистер Найтли вроде как собирается жениться на Гарриет, пришлось закрыть книгу и пойти домой в сильном душевном смятении. Ему действительно нравилось погружаться в перипетии сюжета. С интеллектуальной точки зрения вроде бы несерьёзно переживать о том, кто из вымышленных персонажей на ком женится. Но так и есть: литература волнует его. Один из преподавателей называет это «удовольствием от душевного соприкосновения с великим искусством». В такой формулировке это казалось едва ли не сексуальным. И действительно, те ощущения, которые Коннелл испытывал, когда мистер Найтли целовал Эмме руку, явно имели налёт сексуальности, хотя и не были связаны с сексом напрямую. Для Коннелла они — признак того, что для соприкосновения и сближения с другими людьми нужны те же усилия воображения, которые приходится делать при чтении.
— А с этой папкой точно ничего не случится? — Кажется, Роб обновлял ей операционку. — Понимаешь, в ней вся моя жизнь.
Папка называлась «ФИГНЯ». Это все, что нужно было знать о жизни моей сестры.
Опасность - она все усиливает. Сердцебиение, эмоции, осязание. Все это вместе - твоё желание ощущать жизнь, поскольку в присутствии опасности невозможно не чувствовать себя живой; мир вокруг словно обволакивает тёмная дымка, самим своим существованием доказывающая - ты здесь, ты ещё дышишь
- Стой, нет стой, - Стэн притормозил, хватая воздух ртом.
- Что?
- Давай уберём кошку.
- Что?!
- Там, - Стэн мотнул подбородком куда-то влево. - Кошка.
Делла обернулась. Мелочь сидела в углу и таращилась на кровать с выражением "О древние боги, какая мерзость, я сейчас сблюю."
- Я- морани и уважение выказываю тем, кого сам выбираю.
Я бы Фрэшема ближе того расстояния, на какое способен его отпихнуть, к себе не подпускал бы.
Шестой пункт – шпионаж, был прочтён настолько широко, что если бы подсчитать всех осуждённых по нему, то можно было бы заключить, что... ни чем-либо другим не поддерживал жизнь наш народ в сталинское время, а только иностранным шпионажем и жил на деньги разведок. Шпионаж – это было нечто очень удобное по своей простоте, понятное и неразвитому преступнику, и учёному юристу, и газетчику, и общественному мнению
— Она Леди, до мозга костей, — наставительно объяснил мужчина. — Они не привыкли к подобным темам. Тем более за столом.
— Ну я же не о стадиях разложения трупа повествовала, а так, о тараканах, — мне осталось только недоумённо пожать плечами. В который раз за ужин.
Оказывается, оскорблять собеседницу, называя её уродиной — можно. Можно угрожать расправой. А вот о тараканах говорить нельзя. Странная у них логика. Кривая какая-то.
Вы нашли ведьминские книги?!!
– Не дадим!!! – дружно гаркнули оба мага при виде энтузиазма девушки. – Не позволим рисковать чтением книг по черной магии, с тобой и так много непонятного творится
Желание - единственный мотив, заставляющий нас двигаться вперёд
- Я читала одну книгу. Там как раз про такие отношения. И вот прямо потянуло.
- Почитай другую, чтобы потянуло куда-нибудь в противоположную сторону.
« – Теперь пойдем, -ласково сказал Ленька.
Девочка не противилась, но, отойдя на несколько шагов, остановилась, неуверенно оглядываясь назад… Ленька, наклонившись над ней, что-то сказал. Динка послушалась и, держась за его руку, тихо пошла рядом. Потом снова остановилась, и снова он что-то сказал ей… Потом их детские фигурки замешались в толпе и скрылись из глаз…
Сестры долго молчали. Потом Марина подняла не сестру удивленные глаза:
- Это был тот же мальчик… Жаль, если они видели нас…
- Они не видели… Она ничего не видела из-за слез, а он ничего не видел, кроме ее слез, - тихо ответила Катя.» (с.301)
Вскоре надежда как будто опять воскресла в их сердцах — не потому, что для этого была какая-нибудь причина, а потому, что таково уж свойство надежды: она возрождается снова и снова, пока человек ещё молод и не привык терпеть неудачи.
Женщина хочет, чтобы ее любили, чтобы с ней говорили и чтобы одновременно сгорали от страсти к ней. Сдается мне, что любовь и страсть понятия несовместимые.
Москва! С ее трафиком, бессмысленным и беспощадным! Тут ведь и пешеходом-то быть небезопасно, какая машина?! Но Люся купила подержанный «УАЗ Патриот», упрямо села за руль, и московские дороги сдались под ее натиском. А если кому-то хватало беспечности крикнуть в окошко свои соображения на тему женской манеры вождения… Что ж, эти несчастные не ведали, что творят.
Одно я понял точно — кроме книг и мыслей, которые они рождают, кроме юношеских текстов, которые я писал десятками страниц, захлебываясь словами, кроме осознания конечности бытия, своего и своих близких, которое в этом возрасте уже пришло и было пережито и принято как неизбежность — мне было дано еще собственное тело,…
«Бог видит все, соседи еще больше».
Ну что сказать? Он всегда умел выйти сухим из воды, испачкав при этом кого-то другого.
Маска скрывает внешние эмоции, но как мне кажется, открывает истинные. Человек под маской перестаёт притворяться. Ему нечего бояться: подсознательно он чувствует себя в безопасности. Думаю, это одна из причин, по которой «тот-самый-принц», выбрал
— Видите, никакого насморка, — раздраженно произнесла Айшарин.
— И я не больна. И заразиться вы от меня точно не можете.
Оказывается, первый шаг к огромным и зачастую необратимым изменениям в своей жизни мы совершаем незаметно.
– Все вы мужчины одинаковые, – шепнула я Ричу. – Перья пушите, какие вы воины, наёмники и убийцы, а потом «вернись ко мне, моя вишенка!»
... главный закон шей – чтобы они хорошо себя чувствовали, не рассаживайте по ним всех и вся, отразившая шеи в длину до размера жирафьих.
…сказанных слов не отменить.
Это не саблезубый тигр, от которого можно защитить ценой своей жизни.
Это хреновы каменные джунгли, где убивают словом.