Чарующая неброская красота русской природы касалась невидимых струн души, заставляя сердце дрожать восторженными трелями, а лес, наполненный солнцем, чистотой и запахом ягод, вызывал желание вздохнуть полной грудью, широко раскинуть руки и попытаться обнять всю бесконечную ширь, впитать всё безмерное величие и всю безудержную мощь родной земли.
Не знаю, как ты ухитрился разбогатеть, но бизнесмен из тебя, как из кувалды бритва.
Луи как-то сказал мне, что любовь – это принятие. Мне кажется, он попал в яблочко. Потому что «Я люблю тебя» означает, что я принимаю тебя таким, какой ты есть, вижу все твои минусы, но без ума от твоих плюсов. «Я люблю тебя» – значит, я буду рядом и буду поддерживать тебя даже в худшие времена. Пусть горит весь мир синим пламенем, я люблю тебя, и это самое главное. «Я люблю тебя» означает, что я знаю все твои самые страшные тайны и не осуждаю за них. «Я люблю тебя» означает, что я буду бороться за нас, взлетать и падать вместе с этой любовью. Я люблю Артура до одури, до умопомрачения, до безумия. Люди часто боятся этого чувства, боятся так отдаться другому человеку. Я не боюсь. Я хочу касаться его как можно чаще, крепко обнимать и целовать до беспамятства. А сейчас я рыдаю у него на груди и знаю: я еще долго буду плакать, зализывать свои раны. И долго буду успокаивать его и зализывать его раны тоже. Но этот путь мы пройдем вместе. Он и я. Рука об руку. Потому что я люблю его, а он любит меня.
В идеальной свадьбе - да и в мире - всем хочется лучшего начала. Ведь если начать на высокой ноте, то, какой бы ни получилась песня, вам покажется, что она просто невероятная.
Мы были одни. Было темно, холодно и поздно. Я снова поцеловал ее. Но не в лоб и не легким поцелуем. Поцелуй был долгим, страстным и приятным. Когда он завершился, Дженни все еще держала меня за рукава.
— Мне это не нравится, — сказала она.
— Что?
— То, что мне это нравится.
Видно же, что кобель у вас недолюбленный, от того рычит и кидается на кого попало ...
Запомни, щенок. Умные враги всегда найдут способ найти общий язык. И будут дружить против глупого.
Сейчас мы действуем вопреки требованиям реальности, поскольку иначе нам пришлось бы ее признать.
Мне нужен такой мужчина, Руслан, который не будет не то, что секса искать вне дома, а даже есть, только то, что я ему приготовлю, или сама положу на тарелку!
«Да здравствуют кроссовки — обувь всего мира без разделения по половой принадлежности!»
Самыми важными вещами не делятся; они важны только для нас.
С-с-собака женского пола с уменьшительно-ласкательным суффиксом!
Всякая вина свой срок имеет.
Какой еще народ, сравнимый с итальянцами по численности, мог бы претендовать на столь выдающийся перечень достижений?
У каждого своя луна. И воет каждый по-своему.
– Она едва дышит! Ты о чём думал, когда использовал Сеть?!
– Я не узнал её: она спрятала свой разум слишком хорошо. И не захотела с нами говорить.
– Ещё бы она захотела! После того, как вы её запугали!
Боевой маг отвёл взгляд.
– Мне жаль. По крайней мере, мы смогли её спасти.
– Спасти?! – лер Альварис пренебрежительно фыркнул. – Если бы Лоур не успел вовремя, никого бы вы не спасли! Самоуверенные мальчишки! Как ты мог её не проверить?! Как не почуял?! ТЫ?! Неужели это было так сложно для Охранителя Занда?!
– Она не такая, как все, – хмуро возразил дер Соллен.
Я когда училась, пять директоров в школе сменилось. Зато классная у нас нормальная была, так плакала от счастья на выпускном….
Если крючкотвор говорит, будто подать бумагу следует завтра, то это значит, что приходить нужно было вчера.
Бо́льшую часть времени нас тормозит не отсутствие опыта, а отсутствие решимости.
Пробубнил только:
— Да ничего я не хочу. Удавиться бы…
— Зачем давиться? — спросила я, шагая следом. — Это не очень эстетичный способ умереть. Ты разве не знаешь, что при удушении мышцы расслабляются и человек пис…
Когда речь идет о великом шедевре, тебя всякий раз потряхивает, как током от оголённого провода. И неважно, сколько раз ты хватаешься за этот провод, неважно, сколько там еще человек хватались за него до тебя. Провод-то один и тот же. Свисает из высших сфер. И разряд в нём один и тот же.
После того как кабинет покинул последний из присутствующих, Сталин подошел к столу и, откинув крышку коробки с папиросами «Герцеговина Флор», принялся крошить их, освобождая табак от папиросной бумаги и набивая им свою трубку, продолжая при этом напряженно размышлять, не совершил ли он ошибку, поверив этому странному и непонятному звонку… может быть, стоило собрать Политбюро или хотя бы ближний круг – рассказать, обсудить… Он усмехнулся. Бред! Кто бы ему поверил? Скорее посчитали бы, что Сталин того… Или просто не торопиться, поставить задачу разведке… Но что бы она смогла сделать за три дня? К тому же он сам поверил, поверил в то, что все это правда. И убедил его в этом отнюдь не рассказ незнакомого потомка – не приведенные им факты, не озвученные, причем чудовищные, цифры потерь, не его информация о недостатках новых, еще совершенно секретных видах вооружения и боевой техники, и даже не сведения о новом, ужасающем по силе и мощи оружии, которое собираются разрабатывать американцы, а… всего несколько предложений, которые, судя по всему, были произнесены довольно-таки юной дикторшей с радио:
«Добрый день, сегодня 18 июня 2015 года. Вы слушаете радиостанцию «Огни Москвы». Московское время 17 часов. С вами я, бессменная ведущая Оля Апрель. Сервис «Яндекс-пробки» оценивает движение по Москве в шесть баллов. Затруднено движение по основным вылетным магистралям, практически стоит Третье транспортное кольцо, начинаются проблемы на Садовом. МКАД, внешняя сторона – семь баллов, внутренняя – девять. Десять баллов на Ленинградском шоссе, в районе Сокола, из-за аварии в Алабяно-Балтийском туннеле – ищите пути объезда…»
И убедил его не сам текст, а интонация. То, как девочка все это произнесла. Звонко, задорно, привычно и… абсолютно чуждо. Девочке было хорошо, она была на своем месте и делала обычное для нее дело, рассказывая о совершенно привычных вещах. Но здесь, в этом сегодняшнем времени, ни в одной стране, ни в одной точке земного шара не существовало и не могло существовать ни русскоязычной радиостанции «Огни Москвы», ни сервиса «Яндекс-пробки», ни Третьего транспортного кольца, ни Алабяно-Балтийского туннеля на Ленинградском шоссе, да еще и в районе Сокола – это же почти деревня, откуда там взяться напряженному автомобильному движению?..
– Жалость - не лучше чувство. Сострадание – другое дело
- Слушай, а раздай их всех замуж, и дело с концом, будут мужьям плешь проедать!
- Ну, это уже крайняя мера, всё же не чужие
- Пойдемте лутше в таверну! Милая как ты смотришь на таверну?
- Никак не смотрю, - хмыкнула я. - Из наших окон ее не видно.