— Ты, невозможная, несчастная, несуразная упрямица, что, ради всего святого, ты натворила на сей раз?!
когда люди ждут, они не умеют верно судить о времени, и каждые полминутки им кажутся за пять
— Оказывается, ты еще новичок в этих играх, Энди. Капитан снова улыбнулся. — Ты думаешь, я смеялся и распевал песни, поднимаясь по скале? Думаешь, я не испытывал страха? Закурив сигарету, новозеландец посмотрел сквозь клубы дыма на юношу. — Страх — это не то слово. Я цепенел от ужаса. Да и Андреа тоже. Мы повидали всякого, поэтому не могли не бояться.— Андреа? — засмеялся Стивенс, ко тут же вскрикнул от боли в ноге. Мэллори решил было, что тот потерял сознание, но юноша продолжал хриплым голосом. — Андреа! — прошептал он. — Не может быть.— Андреа действительно испытывал страх, — ласково проговорил рослый грек. — Андреа и сейчас испытывает страх.Андреа всегда испытывает чувство страха. Потому-то я и цел. Он посмотрел на свои большие руки. — Потому-то столько людей погибло. Они не испытывали чувства страха. Не боялись того, чего следует постоянно бояться, забывали, что следует остерегаться, быть начеку. Андреа же боялся всего и ничего не упускал из виду. Вот и вся разгадка.Посмотрев на юношу, грек улыбнулся.— На свете не бывает ни храбрецов, ни трусов, сынок.Храбрецы все. Для того чтобы родиться, прожить жизнь и умереть, нужно быть храбрецом. Мы все храбрецы, и все мы боимся.Человек, который слывет смельчаком, тоже храбр и испытывает страх, как и любой из нас. Только он храбр на пять минут больше. Иногда на десять или двадцать или столько, сколько требуется больному, истекающему кровью, испуганному мальчишке, чтобы совершить восхождение на скалу.
Достижение всей моей жизни оказалось таким тяжелым, что абсолютно все в этой самой жизни крушило. Даже унаследованную лавку.
– Чувствую себя снежным сугробом, – призналась в итоге я. – В таком случае ты самый очаровательный сугроб из всех, какие я когда-либо видел, – тихо ответили мне.
Вырвавшись из замка, Адэр другими глазами смотрел на мелькающие за окном картины. Безбрежная пустошь дышала волей, знойный ветер летел птицей, небесная лазурь раскинулась морем, махровые облака превратились в корабли.
В груди появилось знакомое чувство. Чувство преданности и желание быть полезной своему спасителю. Это мы уже проходили, но как странно вновь ощущать подобное.
Она любила его, а он любил море, союз, в котором чувства женщины сильнее чувств мужчины, обречен разбиться о скалы.
Малое преступление, оставшееся безнаказанным порождает насилие и беспредел.
И как сделать запретный плод сладким ? Правильно - для начала его настрого запретить.
Простить можно многое, но забыть. это вряд ли. А жить с постоянным сомнением, предадут тебя еще раз или нет, то еще удовольствие.
гораздо легче обвинить в собственных несовершенствах другого, чем признать – что ты трус и слабак.
Ожидание чуда делает само чудо еще немного чудеснее.
«Лучше рано, чем поздно, лучше сейчас. Потом может быть больно».
В наших поступках мы не должны руководствоваться тем, любят нас или ненавидят.
Как же правы те, кто говорят, что рак приходит не к конкретному человеку. Он приходит в семью. И медленно-медленно ее пожирает.
Лучше пускай твою фамилию как угодно переиначат, но любя, чем называют тебя по всем правилам, а самого и в грош не ставят.
Идиот… Сколько раз давал себе слово не принимать скоропалительных решений и следить за своими словами!
Как историк, он прекрасно знал, что любые документальные свидетельства обладают взрывной силой.
— Вот ты, рожа твоя бородатая, знаешь, сколь ныне франкские духи стоют?
— Дык… я ж больше по разбойным делам…
— А ты, Буйский, знаешь? — повернулся к главе боярской думы царь.
— Приходилось покупать для своей младшенькой, — тяжко вздохнул Буйский, — Ох, цены басурмане ломят! Малюсенький флакончик… Во-о-от такой малюсенький флакончик, — показал он пальцами, — там даже пить нечего. Гадость несусветная, сам пробовал. Десять золотых!
Ася давно заметила, что анекдоты о женской логике особенно нравятся тем, кто занимается «мужским делом». Больше всего — ментам, водителям маршруток и сантехникам. И тренерам по плаванию.
Не стоит мешать людям сходить с ума.
...таксидермия, как и секс, - дело сугубо личное; и преподносить это другим следует по меньшей мере тактично.
Что ж, искусство требует жертв, хоть иной раз диву даёшься — кому это надо?
В средние века процедура дознания постепенно навязала себя старому обвинительному правосудию в ходе процесса, исходившего сверху. Дисциплинарный метод, с другой стороны, вторгся в уголовное правосудие коварно и как бы снизу, и оно до сих пор остается в принципе инквизиторским. Все значительные расширения, характерные для современной карательной системы, – внимание к личности преступника, стоящей за совершённым преступлением, стремление сделать наказание исправлением, терапией, нормализацией, разделение акта судебного решения между различными инстанциями, которые должны измерять, оценивать, диагностировать, лечить и преобразовывать индивидов, – свидетельствуют о проникновении дисциплинарного экзамена в эту судебную инквизиции.